Самара опустила плечи и наклонилась вперед, удивленно спросив:
— Англичанке? Но как?
— О, об этой истории писали газеты многих стран мира. Одного мужчину приговорили к повешению, а женщину посадили в тюрьму.
Самара покачала головой.
— Не помню.
— Конечно, помнишь! В 1989 году арестовали британского журналиста Фарзада Базофта, который работал для журнала «Обсервер». Он готовил статью о взрыве на военном заводе, а его обвинили в шпионаже в пользу Израиля. Его задержали, предъявили обвинение и повесили. Но многие забыли, что в этой истории была замешана ни в чем не повинная женщина.
Судя по глазам Самары, она вспомнила.
— Да, точно! Был большой скандал. О нем писали все газеты.
— Именно. Когда произошел этот инцидент, иракское правительство не сомневалось в том, что Базофт виновен. Но им нечего было предъявить женщине, английской медсестре по имени Дафна Пэриш, которая привезла его к военному заводу. Моя мать была близкой подругой жены посла Великобритании, леди Теренс Кларк. Из беседы с ней она узнала, что Дафна Пэриш не сделала ничего дурного. Английская медсестра, которая долго прожила в Ираке, просто предложила Базофту подвезти его. Мать слышала, что Саддам пришел в бешенство, когда ему доложили об этом деле. Она не сомневалась в том, что Базофта повесят, и боялась, что заодно повесят и женщину. Она позвонила доктору Фадилю и впервые пересказала ему личный разговор с Лиз Кларк. Мама упрашивала его защитить англичанку. Доктор Фадиль поверил матери, и после нескольких встреч, в которых немалую роль сыграли ее беседы с Лиз Кларк, было решено, что Дафну Пэриш посадят в тюрьму, а не казнят. Благодаря этому у Саддама появился повод позже помиловать ее.
Базофта допросили, признали виновным и в 1990 году повесили, а Дафну Пэриш приговорили к пятнадцати годам заключения. В ходе расследования выяснилось, что мисс Пэриш действительно ни в чем не виновна, как утверждала моя мать. Через шесть месяцев, в июле 1990 года, с нее сняли все обвинения и позволили уехать из страны.
Мама была поражена, когда Саддам подарил ей прекрасный двухэтажный дом с видом на Тигр в районе Аль-Суллайха. Она получила его за то, что связалась с правительством и передала информацию, полученную от жены посла Великобритании. Когда мать уезжала из Ирака, она передала мне документы на владение домом. Я решила его продать. Перед заключением сделки агент заговорил о бывших владельцах. Он спросил, знала ли я этих людей. Нет, сказала я, не знала. Тогда он рассказал, что дом принадлежал семье «табаея ирания», которая сгинула в тюремных застенках.
Я поспешила домой, чтобы позвонить матери в Великобританию и объяснить, что произошло с бывшими владельцами дома. Мама не очень религиозна, но она всегда придерживалась высоких моральных и этических принципов. Она с жаром заявила, что не может взять деньги, полученные от продажи подобного подарка. Она попросила меня найти родственников убитой семьи. Я усердно искала, но так никого и не нашла.
Через несколько недель я сказала ей, что поиски были тщетны. Тогда мама велела продать дом и раздать вырученные деньги бедным. Она считала, что души его истинных владельцев оценят наш поступок. Я выполнила ее просьбу и раздала вырученные деньги самым бедным людям, которых знала.
— Прекрасная история, — тихо сказала Самара, взяла Майаду за руку и пожала ее.
— Мы не станем наживаться на чужом горе.
— Расскажи еще о докторе Фадиле. Кажется, Саддам его убил? Или я не права?
— Нет, ты права. Тогда для меня начались тяжелые времена. В 1989 году все изменилось. Мама решила переехать в Англию. Доктора Фадиля перевели из управления разведки во дворец. Он стал советником Саддама. Помню, когда я видела его в последний раз. Он пришел к нам домой, чтобы попрощаться с матерью, рассказывал о новой работе во дворце. По его словам, ему казалось, что он уже на пенсии, потому что на работе ему нечего делать. — Майада посмотрела поверх плеча Самары. — Зная то, что я знаю сейчас, не могу не спросить себя: чего же ему в жизни не хватало?
— Мы никогда не проведаем обо всех его поступках, Майада, добрых или дурных. Но нам известно, что он совершал и хорошие дела. Так ты говоришь, доктор Фадиль пришел попрощаться с твоей матерью…
— Да. Мама была счастлива, что уезжает из Ирака. Это удивляло меня. Но жизнь в стране, где правит Садам, бросала тень на нашу семью. Маме хотелось как можно быстрее переселиться в один из своих любимых городов — Лондон или Бейрут. А я надеялась, что все будет хорошо. Наконец мы развелись с Саламом. Война с Ираном завершилась. Иракцам опять разрешили свободно путешествовать, и я знала, что смогу навестить маму в Англии, если мне этого захочется. Доктор Фадиль по-прежнему занимал высокое положение во дворце. Во всяком случае, я так думала.