Его ноги подрагивали от напряжения, когда он обрушивался на нее. Улыбка желания на его лице успокаивала ее. Скоро этот экстаз закончится, и на смену ему придет еще более утонченное пиршество. Он никогда еще не испытывал такого желания, как сейчас. Ему хотелось увидеть ее тело. Он хотел знать каждый дюйм его, каждую мелочь, обнаружить те восхитительные несовершенства, которые придадут новую реальность ее красоте. Ему хотелось увидеть ее груди, нагие, обнаженные, беззащитные перед его жадным взором. Он хотел дотронуться до сосков этой девушки, подержать их, жаркие и тугие, во рту, чтобы его язык мог любить их, а он бы ощущал, как они набухают от удивления. Ему хотелось прижаться щекой к ее плоскому животу и погрузить язык в сладкую тайку ее пупка. Ему хотелось побывать во всех ее запретных местах, почувствовать себя там дома, пока, наконец, ее тело не будет принадлежать ему так же полно, как принадлежало ей. Время для всего этого настанет потом, позже. В сонном, медленном течении времени они будут открывать друг друга, и любое стремление будет удовлетворяться, когда желание обернется любовью. Но сейчас это было необходимо. Он должен был овладеть ею. Он должен был овладеть ею сейчас, чтобы она криком возвестила о своей капитуляции, когда он вольется в нее и наполнит ее страстью, которая возвестит о рождении нового, молодого дня. Поэтому он двинулся вперед, заставляя ее попятиться назад через комнату. Ее спина уперлась в край стола. Она почувствовала это. Ее глаза расширились. Она призывала его сделать то, что он должен был сделать.
— Да, — пробормотала она. Это была стонущая покорность, согласие на пассивную страсть. Этот мужчина станет ее властелином. И когда они сделают это, она будет принадлежать ему, а он ей. Не было ни времени, ни склонности для более нежной любви. Она хотела его сейчас, немедленно. Пока не станет слишком поздно. Она не хотела постели. Она не хотела нежной музыки, нежных речей и планов на будущее. Она хотела, чтобы ею овладели вот так, стоя, одетой, чтобы ее зад был прижат к столу, на котором он создает свои произведения. Она хотела быть испитой до конца здесь и теперь, завыть от облегчения; и она хотела, чтобы память об этом моменте, когда он войдет в нее, осталась в этой комнате. Позже он не сможет находиться здесь и не думать о ней, выходя, он будет сожалеть, что ее здесь не было. Она оставит отпечатки своей радости на молекулах этой комнаты, и с этого времени его одинокое рабство будет терзаться мыслями о ней. Она протянула руки вниз и зацепилась пальцами за трусики. Она спустила их вниз по дрожащим ногам до колен, освобождая себя для него. Потом она положила обе руки на стол сзади себя, ища поддержки, и стала ждать. Пот выступил на ее бровях и верхней губе. Он струился по рукам и животу. Он сливался в гармонии с соком ее страсти на внутренний стороне ляжек.
Он протянул руку вниз и схватил себя, направив в ее жаждущее отверстие. Он поглядел вниз на ее обнаженные губы любви, на сверкающую розоватость лепестков в устье среди светлых волос. Он направил его к ней. Он заставил его там подождать, в грозном предвкушении такого удовольствия, какого он еще не знал. Все это было слишком хорошо. У него не было права на это. Взять это значило потерять этот момент. И он ждал долгие секунды, упиваясь волшебством. Он был более сосредоточен, чем когда-либо, и все-таки более покорным, когда предвкушал ту радость, которая вот-вот прольется.
— Пожалуйста, — прошептала она.
— Да, — ответил он отрывисто. Он вошел в нее, минуя робкие порталы бархатного томления, проткнул до позвоночника, входя глубоко, еще глубже в то место, которое уже стало его собственностью. Он вонзался в мягкую крышу, отрывая ее тело от пола яростной силой своей атаки. Воздух вырывался из ее легких, когда сладкая волна нахлынула на нее. Ее руки вцепились в стол. Суставы пальцев побелели от напряжения, когда она отдавалась ему.
Ее глаза расширились от удивления при этом новом чувстве. В ее тело вторгся захватчик, и оно больше не принадлежало ей. Оно существовало теперь, чтобы окружить покорившего ее мужчину. Она ощущала невероятную тесноту, удивительное чувство, что она наконец ощутила полноту себя. Она касалась пола лишь кончиками пальцев, словно летела ракетой к звездам, которые уже начинали взрываться в ее мозгу.