— О, мать вашу так! — завизжала она.
— Надо же, — сказал Абдул, которого вырастила нянька из Англии.
— Отлично исполнено, Лайза! — с восторгом сказала Мона.
— Убирай свою жопу с колен моего парня, — зашипела Лайза Родригес.
— О, проклятье! — сказал Роб Санд.
И снова никакого принуждения вроде бы не было, однако им показалось, что вежливей было бы удалиться. На улице дул теплый бриз. Роб тер свои намокшие брюки.
— Проклятье, Лайза, я не просил ее садиться на меня.
Он злился.
— Я тоже, Роб, — сказала Лайза. Для нее это уже было делом прошлым. Вот в чем состояло преимущество спонтанной молниеносности. Ты находила выход из ситуации. Ты одерживала верх. Певичка была разгромлена. Лайза победила. Это привело ее в прекрасное расположение духа.
— Та детка уж точно обалдела не от шампанского, — хихикала Мона.
— А я бы выпил еще того бренди, — сказал Абдул. Где бы они теперь ни остановились в дальнейшем, он постарается выпивать все быстро.
— Я промок, — сообщил Роб.
— Ты высохнешь, лапушка, — сказала Лайза. Она взяла его руку, крепко обхватив ее своими обеими руками и прильнув к нему. — Я виновата, лапушка. Я стала ревновать. Я ревнивая.
— Однако… по-моему, с тобой идти куда-то — все равно что на войну, — заявил Роб, стараясь как-то нанизать на одну нитку весь этот необычный вечер.
— Но зато ты всегда будешь на стороне, которая побеждает, — заверила Лайза, сжимая его руку. Он слабо улыбнулся, затем улыбка расползлась по лицу.
— Господи! Я не знаю, Лайза. Ты безумная.
— Без ума от тебя.
— Вы счастливый парень, мистер Санд, — завистливо сказал Абдул.
— И ты тоже, мой козлик, — сказала Мона, пиная его в голень.
— Ха! Ха! Мона, — процедил Абдул сквозь зубы.
— Ну, куда пойдем? — спросила Мона.
— Могу я предложить что-нибудь не столь шикарное? — осведомился Абдул. — Что-нибудь более неформальное и чтобы соответствовало настроению вечера.
— «Островной Клуб», — сказала Лайза.
— Звучит так, словно там сплошные братья и сестры, — заметила Мона.
— Да, и там всем будет наплевать, что Роб наделал в штаны, — засмеялась Лайза.
— Я не наделал в них. Это ты наделала. — Но я хочу наделать дел вместе с ними.
Он отскочил от нее, когда она напала на него, смеясь ей через плечо и сделав вперед несколько шагов.
— Мы любим тебя, Лайза Родригес, — закричал какой-то парень с другой стороны улицы. Она махнула ему в ответ. Очень скоро ее именем назовут какую-нибудь улицу. Это ей нравилось. Вечер нравился ей тоже. Маленький Абдул со своим бумажником появился кстати. У Моны, по крайней мере, энергия била через край. И Роб был большой-пребольшой целью в ее планах.
— Пошли, — сказала она.
У входа в «Островной Клуб» красной веревки не было. Просто зияла черная дыра. Из нее выбивались шумы и запахи, которые с таким же успехом могли вырываться из адских котлов.
Абдул с подозрением поглядел на все это.
— А вы уверены, что это место нам подходит? — осведомился он. Отсутствие ответа было подтверждением.
— Это мой город, — сказала Лайза. Они вошли в темноту. В клубах дыма на платформе играли музыканты. Люди прильнули к длинным перилам, точно опасались, что упадут в какую-нибудь безымянную яму. Вдоль стены там и сям стояли несколько столиков, где посетители ели пищу, которая вполне могла быть «душой грешника». Танцевальная площадка под оркестром переполнена. Воздух был густым от вони марихуаны, пота и рома. В задней части зала виднелся свободный столик. Они двинулись туда. Абдул прикрывал уши от оглушительной музыки. Они сели. Сутулая официантка подковыляла к ним. Тут шампанского не подавали. Абдул был вне себя. Лайза заказала бутылку «Маунт Гей», кувшин апельсинового сока и четыре фужера.