Ночью сорвалась страшная буря и свирепо кинулась на тивериадские воды. Волны набегали и с громким рокотом разливались по берегу. Срывавшаяся с их гребней пена взлетала на холмы и белыми хлопьями покрывала ветви росших там деревьев. Море оживилось и зашевелилось, закипело с поверхности до самого дна. А тучи клубились так низко, что, казалось, пенящиеся валы чуть-чуть не задевали их своими гребнями. Бешеный вихрь мчал к морю попадавшихся ему птиц и топил их в его волнах. А воды выбрасывали из своих недр множество уснувшей рыбы и прозрачных пресмыкающихся. А беспрерывное грохотание грома и блеск молний производили такое потрясающее впечатление, что дикие звери в испуге ревели, а коршуны не решались клевать разбросанных по влажному песку мертвых рыб.
Майлах думал, что волны наверно залили челнок рыбака, а его поглотили. Поутру, когда прошла гроза и небо прояснилось, он дополз до берега и стал глядеть на волны, не выбросят ли они обломков ладьи и тела рыбака.
В полдень на горизонте появились лодки, а в них виднелись рыбаки, которые закидывали в море невода. Под вечер один из челноков приблизился к берегу, и Майлах увидал в нем знакомого рыбака.
И спросил он его, где он провел ночь.
Рыбак отвечал, что провел ночь на море, ибо весь день починял невод, а ночью улов был удивительно обилен.
Майлах не поверил ему и сказал, что он лжет, ибо ночью море бурлило и была сильная гроза.
Рыбак отвечал, что действительно ночью море стало волноваться, но сей муж, про которого он ему ужь говорил, ступил с ладьи на море и усмирил его.
Тогда Майлах стал над ним издеваться, подполз к нему и намазал ему снова ядом своих язв чело, уста, ланиты, веки, грудь, руки и ноги.
А затем долго-долго сидел на берегу моря, пока челнок с рыбаком не исчез из глаз и пока тьма не окутала моря и суши.
Майлах ежедневно приползал на берег Тивериадского моря и сидел там, глядя на волны. Но рыбачьи ладьи не показывались на горизонте и Петр-рыбарь не появлялся больше в заливе. Злобно и насмешливо хохотал Майлах и ощущал острую горькую радость, что хоть один из его снов осуществился, что хоть одного человека удалось ему заразить ядом своих язв и открыть ему глаза на сущность человеческого бытия.
Прошло пять дней, затем шесть, семь. И, наконец, на исходе восьмого, на горизонте показался челнок, который быстро приближался к берегу, а управлял им один человек.
Майлах злобно захохотал.
Ему казалось, что он видит распухшее, покрасневшее лицо и полные ужаса глаза. Ему даже чудилось, что издали его обдает жаром горячечного дыхания. Он жадно глядел и смеялся.
И ужь видел он рядом с собою на прибрежном песке несчастного с гнойными язвами на теле, следящего за набегающими и разбивающимися волнами и повторяющего его слова. Он видел ужь это и смеялся.
Челнок скользил по волнам, как птица, когда она, расправив крылья, плавно опускается на землю. А в нем стоял рыбак Петр и высматривал глазами местечко, куда бы направить свою ладью.
Заметив два стоявших рядышком камня, он причалил к ним, сошел на берег, подошел к Майлаху, поздоровался с ним и сообщил ему, что на следующий день здесь соберутся многие из рыбаков с семействами, а также много и иных людей. Пусть и он присоединится к ним и послушает речи, которые будут произнесены перед этим собранием.
Он не успел досказать начатого, как Майлах подполз к нему и стал щупать его ноги, руки, лицо, ланиты, веки и уши. Он внимательно его осматривал, трогал руками и глазам своим не верил.
Тогда рыбак сказал:
— Гной твоих язв не заразил меня и вскоре никого не в состоянии будет заразить, хотя завтра здесь соберется множество народа, про шалаш твой все слыхали. Уверуй только в того, который так же прост и бесхитростен, как я, и чье учение вовсе непохоже на твое.
Сказав это, он сел в ладью и поплыл, а Майлах пополз в свой шалаш.
Ночь наступила и рассеяла повсюду тьму, а он никак не мог уснуть. Он ощущал страшную боль во всем своем изъязвленном теле, но не стонал. Он слышал, как волны с рокотом подбегали к берегу и разбивались, но не смеялся.
У него в голове зародилось какое-то сомнение и овладело всеми его мыслями. Его страшно изумляло то, что рыбак не заразился. А еще более того удивило, что он соберет толпы народа в месте, которое все до сих пор издали обходили.
Затем он смежил веки, и ему почудилось, что к нему пришел сей необыкновенный рыбак и сел у входа в его шалаш.
И стал он его спрашивать:
— Скажи, рыбак, как приобрел ты эту невозмутимость души?
Но рыбак молчал и улыбался. А Майлах продолжал спрашивать: