4 глава. Неожиданная встреча
Глава 4. Неожиданная встреча
Она любила сидеть впереди, вытянув ноги. Но в такую глушь, видимо, кроме баклажановой «четвёрки» с крякающей подвеской никто бы не поехал. Хмурый среднеазиатский таксист со сдвинутыми у переносицы мохнатыми бровями, в тюбетейке поверх шапки, мог дать фору на кастинге любому актёру-разбойнику из фильма про Али-Бабу, подумала майор Лебедева. И напела под нос «хатуба-хатуу-уба, уу, хатуба».
С заднего сидения Римма заметила в зеркале потеплевший взгляд водилы. Он медленно повернулся, расплывшись в золотозубой улыбке, покачивая головой и подвывая в такт мелодии. Римма умела подкупать людей, просчитывая их лакмусовые бумажки души на раз. Она попросила сдвинуть переднее сидение до упора. Никогда не видела, чтоб так старались даже за деньги угодить. Несмотря на дребезжание гниющего металла и воняющий бензином салон, расслабилась. Ей главное — доехать до районного центра. А дальше на комфортабельной электричке — почти до подъезда.
При проверке билетов в электричке контролёр заметил красную корочку. Римма заметила, что он заметил. Глаза забегали. Майор Киборг терпеть не могла бегающий взгляд у людей, который она ловила не так уж и редко, особенно у людей профессий, вынужденных ходить по форме. Как говорила Зиночка, профайлер отдела, форма в подсознании — признак власти. И ты вроде бы с признаками, но без возможностей. А бегающий взгляд... Римма и без профайлера знала ответ. Человек по привычке растерялся, стушевался, это не всегда означает, что билетёру есть что скрывать, и вчера он зарубил топором старуху-процентщицу.
Римма достала из пакета тетрадь, когда проверяющий отошёл, откинула пластиковый столик и открыла её в том месте, где были вырваны листы. Почувствовала едва уловимый запах, поднесла к носу: хлор, чернила, какой-то не резкий, но знакомый запах. Орех, что ли. И тут на колени упала шелуха тыквенной семечки.
— Едрит твоё на коляске. Тыква. Семечки. Ищи, ищи след, Римма.
— Ох, извините, это вам. — Всё тот же билетёр с бегающими глазами склонился перед ней с подносом. В чашке с серебряным подстаканником РЖД дымился чай. Римма, которую коллеги иногда называли за острый нюх бигли, учуяла — услужил. Напиток не из пакетиков.
В бумажном конверте бутерброд с красной рыбой. Зачёт, прям от души зачёт, подумала Римма и наградила мужчину слабым кивком головы.
— Вы меня не узнали?
— Нет, не так часто путешествую по жэдэ. — Римма отвернулась к окну. Почему с её нежеланием общаться все так и норовят завести разговор? Проклятие какое-то. — Спасибо за презент, неожиданно и всё такое.
— Я Макс, авария, я тоже хотел бы её забыть. Но не вас.
— Макс, это не ты меня, а я тебя должна благодарить, ядрёна балалайка, даже имени не спросила. Ты ведь меня вытащил... Бляха-муха!
— Нет, вы меня вытащили и потеряли сознание. Я оклемался и пытался оттащить вас с дороги. Битый небитого везёт, одним словом. — Он криво улыбнулся, щека будто уползла за скулу и тут-то Римма поняла причину его бегающего взгляда. Неврология. Пригляделась внимательнее, парень когда-то был симпатичный, но она не помнила, чтобы представлялась или он называл имя. Интересное это состояние — между жизнью и смертью. То состояние, о котором долгие годы она пыталась забыть. И вот опять. Задрожали руки, побежали чёрные круги перед глазами.
— Возьмите визитку, вдруг смогу быть полезным. У меня большая коллекция марок, редких, даже антикварных книг, старых журналов. Историков бывших тоже не бывает. Буду счастлив помочь, я уже давал вам визитку. Как ещё могу отблагодарить, не знаю. — Мужчина помялся и, опустив плечи, удалился.
Римма открыла тетрадь на произвольной странице, чтоб только отвлечься от назойливых воспоминаний.
«Я буду долго объяснять, что было. Важно, чтоб не закопали они вместе. Вместе с ними.
Сева плохой.
Оля плохая.
Сева ходил в лес и приводил их
Я всегда следил. Но не мог терпеть криков. Эти крики невозможно помнить слушать
терпеть. Молчать.
Остановить. Мешает она убить Она Г.
Терпеть не могу.
Сева ставит новые опыты и запирает меня. Я гнию как и они.
Они заставляли
Несчастные кричали нежудик нежудик капас. Я прятал этих детей.
Все закончилось.
Это прочитают важные люди.
Тогда узнают Сева кто...»