5 глава. Переход
Глава 5. Переход
За размышлениями о записках сумасшедшего Римма не заметила, как добралась до своей станции. Выходя из электрички, она в нагрудном внутреннем кармане ещё раз проверила наличие тыквенной шелухи в полиэтилене. Выдохнула случайную встречу. Тряхнула проволокой тёмных волос, будто можно избавиться от будоражащих подкорку воспоминаний. И вышла в прохладу подмосковного вечера.
Картинка в её голове становилась всё выпуклее, и даже если не прислушиваться к чуйке, выстраивалась логическая цепочка событий. Или нет? Два маньяка на пенсии, которым пару понедельников осталось, в уединённом частном секторе измывались над людьми. Родственник укокошил родню, возможно, у него были свои планы на домик. Который ему не светил. Надо, кстати, пробить по другим прописанным. Тут цветочек аленький тоже не выходит... Так. Если он псих, ему положен опекун. Отпадает версия: убийство из-за хаты. Хм-м-м, возможно, лютые старики издевались над пареньком. И эти словечки «нежудик», «капас». Жаргон? Домой? Или на такси прокатиться, ведь местечко, означенное в газетах, не так далеко. Если позвоню Зотову или Павлинскому — они приедут, но сколько придётся слушать ненужной инфы.
Римма посмотрела на резко потемневшее небо. Тучи, словно орда печенегов в мохнатых меховых шапках с косматыми бородами, пленили солнышко. Накинув на него кучевую иссиня-чёрную тряпицу. И поволокли за горизонт. Тут же над строем деревьев в зелёных кафтанах вспыхнул кровавый закат. Римма вспомнила четверостишье Цветаевой и пробубнила под нос:
«В вечную ночь пропадёт — погонюсь по следам…
Солнце моё! Я тебя никому не отдам!»
Засмотрелась на чудо-солнце, которое уже тысячелетие всходит и заходит. А у человечка такая короткая жизнь.
«Нет, откладывать не буду. Погонюсь по следам. Ядрена балалайка»
Римма подождала, пока поток людей с поезда растворится за турникетами, и вышла со станции последней. Настырно под куртку лезла наглая прохлада, пахнуло осенью, слежавшимися листьями. Те, как письма, выброшенные из окна разочарованной в любви дамой, падали на остывающую землю. И Римма почувствовала себя ею. Разочарованной в любви. Так долго возводить посмертно из умершего отца идола. По кирпичику создавать его образ, неживой, но монументальный, который как памятник вырос в сознании до циклопических размеров, и не было ему замены. Ни в мыслях, ни в мире живых. Она не представляла мужчину лучше, умнее, благороднее. Пока не встретила ЕГО.
Он безжалостно расправился с памятником. Убедил Римму, что отец её живой человек. Был живым. Он мог ошибаться, иметь изъяны и в конце концов умер. Как и все мы. Римма, отпусти его, сказал Он. И она отпустила. Влюбилась как кошка, единственный раз, скорее миг. Ведь, будучи потомственным следователем, девушка быстро раскусила статус «любимого». Он был отправлен «на хутор». А беременность успешно закончилась после той самой стрельбы, аварии, комы.
Почему снова все эти воспоминания? Римма давно так не колебалась, значит, дело сложное. Если пробило на мокруху. Так Римма называла редкие моменты плаксивости. Ввела точку местоположения в приложение такси, которую прислал Зотов.