Они отсрочили закрытие питомника общими усилиями на год. Парни встали на путь исправления. Кто-то ушёл в армию, кто-то нашёл работу, а трое, помладше: Георгич, Веталь и цыган Сашка — остались при Римме.
Летом ребята нашли киношников в городе и заманили их на запущенную часть завода снимать фильм про войну. Так оттянули расформирование «собачника» ещё на полгода. Однажды Сашка на вечерних посиделках поведал историю о призраках на раскольничьем кладбище возле завода. Ребята оживились, ведь все испытания, которые Римма организовывала, они уже прошли. И не по одному разу. Даже в ледяной реке купались. А тут призраки… Кладбищенские копатели… Проклятье!
И они, взяв самых грозных псов с собой, в июньскую белую ночь, отправились на поиски привидений и острых ощущений. Сашка рассказал, что был знаком с одним забулдыгой, который обитал на старообрядческом кладбище. Ещё в шестидесятых подворовывал еду с могил и водочку у мертвецов из стопок.
Сидели они с приятелями, трапезничали, когда пристал к ним бродяга, мол, дайте выпить, душа горит. Вонял он как труп. Они отгоняли проходимца в лохмотьях, но тот не уходил. Налили в стакан, бомж выпил и исчез. Растворился. Шли дружинники через кладбище, неожиданно трое испуганных с выпученными глазами выбежали с погоста. Белая ночь, всё ясно видно, как днём. Дружинники подошли к склепу, где распивали бомжи, а там Скрябины похоронены. Старший Скрябин тканями торговал на Гостинке когда-то, говорят, а по ночам колдовал. Хотел тёмными силами управлять и разбогатеть так, чтоб его внуки не нуждались. По слухам, рассказал Сашка, Скрябин слыл колдуном-чернокнижником. Проклятия насылал. А что самое интересное, всего потомки мужского пола умерли в один год — тысяча восемьсот сорок девятый. Может, байки, а может, и нет, могилы-то в ряд, и год смерти у всех тот самый.
Дружинники знали все эти местные легенды про призраков и колдуна, но стакан и водочку в отделение передали. А там, в лаборатории, взяли отпечатки со стеклянной ёмкости, что тип в лохмотьях держал. Пальчики его совпали с отпечатками убийцы, которого в тюрьме убили пять лет до этого случая.
Странная компания с собаками пролезла через лаз в чугунном заборе. Пахнуло могильной сыростью. Птиц, сверчков не слышно, хотя стояло душное, жаркое лето. Посреди заросшего древнего кладбища казалось, что время замерло. Меж раскидистых кустов неприветливо чернели покосившиеся пилоны и скалились щербатые плиты. Внутренности будто застекленели, Римма хотела сразу повернуть назад, но Георгич обнял.
— Я с тобой, не боись, — шепнул на ухо. По спине пронеслись мурашки страха.
Виталик постоянно спотыкался. Амур, кавказец-альбинос, упирался и тянул назад. Собаки настороженно втягивали погостные запахи и поскуливали. Сашка одну за другой жёг спички, убеждая нас, но больше себя, что огонь отпугивает нечисть.
— Вон, вон та стена, здесь психушка была, и тут колдун похоронен. — Они продирались сквозь заросли травы, натыкаясь на разрушенные временем плиты, на некоторых сохранились надписи: «…умер в таком-то году от сотворения мира».
Неожиданно дымчатая пелена закрыла щиколотки, плотный ватный туман скрыл из вида друг друга. Деревья сомкнулись в строй, чтоб прочесть, едва шелестя листвой, молитву о вечном покое. Непрошенным гостям дом смерти, похоже, был не рад. Сашка понизил голос. Собаки заурчали. За спиной послышался треск, звук шёл словно из подземелья. В берёзовой кроне протяжно каркнула ворона. Они обернулись, ноги будто забетонировали в кладбищенскую землю. Навстречу в белёсой дымке двигалась фигура, похожая на пугало. Странное свечение вокруг неё обозначило рваные контуры.
— Сашка, вот мы духов вызывали на этих дурацких спиритических штуках, а бабушка говорила, они могут не уйти. Это всё ты. Вот он и пришёл за нами. — Зубы Риммы стучали, она впилась в Серёгину руку ногтями.
— Заткнись, тёть Рим, — прошуршал Виталик. — И без тебя стрёмно.
— Молодёжь, спичек не будет? — нарушил пререкания утробный голос.
Сашка, будто загипнотизированный, швырнул спички в пустоту. Склеповая тишина.
— Благодарствую, вы тут по надобности или?.. — Вопрос завис над погостом.
— М-м-мимо шли, — пролепетал Георгич.
— А тебе за ум браться надо, а то мать тебя из каторжных мест не дождётся, помрёт.
— А ты продашь отчую землю. — Фантом махнул подобием руки, указывая на цыгана.
Боясь царапающей неизвестности, они молчали. Призрак резко подлетел и воспарил над ними, и будто тысячи шепчущихся фигур встали за ним. Зловещее разноголосье леденило душу.
— А ты, — призрак опустился и поплыл в тумане навстречу, лица не видно, только тьма в лохмотьях, — хороший сын, найдёшь матушку свою, важным человеком станешь и дружка непутёвого не оставишь.
Неожиданно собака, словно сорвавшись с цепи, захлебываясь в остервенелом лае, рванула брезентовый поводок в сторону привидения. Остальные псы поддержали. Туман схлопнулся в шар и исчез в шапках деревьев, с ним исчез и призрак.