Вдруг с майором заговорил маяк. Впервые наяву, не во сне.
«Дети замурованы в стенах, на третьем ярусе, источая невидимый свет для мёртвых. Там много мёртвых. Похороните…» — погасли прожекторы, свет маяка растворился в темноте.
— Зотов, срочно криминалистов к маяку. И спасателей. Строителей. Короче, кого-нибудь. Кладку разобрать. Кажется, вышел у меня цветочек аленький.
***
— Да что же делать с тобой?! Очнись, голуба, ну. — Глаша снова ударила по щеке Римму, находящуюся в отключке. — Возись теперь с тобой, идиотка. Расследует она. Всё уже расследовано. Ищи, сучка, шкатулку. Просто так, что ли, письмо тебе накатала. Ну не обучена я грамоте славянской. Мне ещё Ванечку нужно здесь пристроить. Дитятко моё.
Глаша упала без сил на траву и начала рвать её в ярости. Ошмётки и комья летели во все стороны. Она каталась по земле, не догадываясь, что Римма давно пришла в себя.
«Зря, что ли, учили в академии физиогномике». Майор давно уже распознала по мимике ведуньи — нет искренности в её намерениях. Что-то задумала. Битва экстрасенсов прошла бы мимо неё. Эта её улыбочка на одну сторону, сжатые губки, напряжённые нижние веки — сдерживаемый гнев, презрение, критическое сомнение плюс недовольство. Налицо замысел. Римма решила продолжить игру в спящую красавицу. Гнев прорвётся, вылезет ртом.
— Дамиана ещё не хватало, он же носом чует меня. Тварюка. На два мира жить не позволит, закроет проход, вставай, слышишь! — Глаша подползла к Римме. Нависла над ней, теребя за щеки, в припадке плюнув. Слюна потекла по губам, подбородку, майор взревела и открыла глаза. На миг показалось, что перед ней вовсе не миловидная женщина, а гадюка, высунувшая жало. Римма с отвращением, умело скрываемым, вытерла рукавом лицо и поднялась. В голове каша. Она не понимала, реально ли снова была в Крыму и почему её бесконечно выбрасывает в прошлое.
— Ой, голуба! Радость какая, пришла в себя! В прошлое выкинуло? Плохо это, ой как плохо, можешь не вернуться. Давай подмогу, упирайся. Пришли уже. На вот, держи. — Глаша вложила в руку Риммы тыквенные семечки и сжала её пальцы.
— Так просто? Во сколько вылет?
— Сейчас, пора…
Римма огляделась по сторонам, вечерело. По небу летел табун палевых туч. Следом выкарабкалась туча сизой черепахой. Застыла над ними, вытягивая шею. Запахло в воздухе грозой. Зашумело в ушах, будто реально она находилась в боинге, набирающем скорость перед отрывом от земли.
— Представляй того, кто тебя ждёт! — прокричала в ухо Глафира.
— А если не ждёт? — на повышенных тонах ответила Римма.
— Ждёт, голуба, ждёт!
Замелькали лоскуты воспоминаний каруселью, словно судьба усадила её в центрифугу и крутит на ускорении. Пазлы жизни. Вот она у могилы отца, хлещет дождь по лицу. Первый поцелуй. красный диплом вручает Виолетта. Собачий питомник. Маяк. Несётся по встречке фура, швыряют в глаза свет фары. Вспышка, вторая. Слепнет. Боль в голове. Выкручивает тело, наворачивая мышцы и органы на невидимый вертел внутри. Запах гари, нос забит чем-то липким. Дышать невозможно. Вдох. Слух рвётся от бьющегося стекла. Н-е-ет. Только не это! Не-е-ет! Темнота. Гадкая тишина. Конец…