6 глава. Возвращение
Глава 6. Возвращение
— Девка! Эй. Очнись! Вот и ладушки, на кой черт тебя сюда принесло? Подымайси.
Римма тряхнула головой. От света фонаря рябило в глазах. Она опёрлась об подставленную руку неизвестного старика и встала. Её потряхивало будто после бодуна.
— Где я?
— На территории больницы, здесь закрытая территория. Огороженная, прям скажем. Чужие тут не ходют. Пойдём, посидишь в сторожке моей и домой. Сознание потеряла, видать. А вот как ты тут оказалась, может, милицию, а?
— Не надо, я из полиции. — Римма обхватила голову руками. — А женщина тут была, где она?
— Не было никогошеньки. Вот ты одна возле пожжённого дерева и валялася. Може, кто снасильничал? Надо бы подмогу из твоих?
— Надо бы. Давай в твою сторожку дойдём…
В будке сторожа больничного корпуса Римма быстро пришла в себя, перекусив бутербродом с чаем.
— Дед, а ты случайно не знаешь, что у вас тут было до того, как больницу построили?
— Знаю, а как же. — Пожилой охранник заглянул в окошко, отодвинув засаленную шторку и тут же запахнув.
Майор Лебедева догадалась, старику скучно.
— Времени сколько сейчас?
— Так одиннадцатый час. Вся ночь впереди. Директор у нас строгий, камеры везде понатыкал, блюдёт. Поэтому спать нельзя и обход каждый час. А так бы и не нашли тебя, девка.
Римма задумалась, что-то прикидывая в уме. Осмотрела конуру, заставленную мебелью, которую, похоже, выкинули на помойку, а хозяин сторожки её потихоньку перетаскал в опорный пункт.
«Живёт тут, бедолага», — предположила она и уточнила сразу же, чтобы проверить, не растеряла ли в «путешествии» способность к дедуктивному мышлению:
— Живёте тут?
— Приходится… — Дед отвернулся к окну, прибив к макушке дырявую вязаную шапку.
— Ну бывает. А день какой сегодня?
— Вот те на. Говорю же, точно головёнкой стукнулась. Пойдём, в приёмные покои тебя доведу. Так конец августа, тридцатый день. Мирона именины, стало быть, мои. — Дед загадочно улыбнулся и открыл навесной шкафчик возле топчана, на котором сидел. Дверца скрипнула петлями, и на столе возник бутылёк с жидкостью цвета йода. — Может, хряпнем, за моё здоровье? Мирон Петрович я.