В архивах и правда стоял специфический запах. Стойкий. Не меняющийся при смене локаций и помещений. Римма всегда думала — так пахнет история. Прогоркло, с землистой ноткой, как смердит на похоронах, с нотками мускуса и дешёвого кофе, а ещё история пахнет сажей, так вонял блокадный хлеб, и так тянет от старых газет.
Знакомый архивариус Фирочки, белозубый и беловолосый, как старый король эльфов, Аркадий Натанович загодя выложил копии газет за нужный период. И ждал гостей в отсеке, напоминающем гальюн на шхуне, сидя на низенькой тахте. Отчего казалось, что он сидит на нужнике. Римма поздоровалась, не преминув хохотнуть в кулак. Его эльфийское величество большим и указательным пальцем провёл по козлиной бороде, тоже белой, поплевал на ладонь и пригладил свалившуюся на ухо упрямую прядь. Прихлопнул к макушке. Оттопырив мизинец, манерно отпил из костяной кружечки растворимый кофе и указал рукой на пачки бумаг.
— Всё, что просили, милостивые господа! Низкий поклон при встрече Фирочке. Только ради неё, кх-кх-ым, так заморочился. Напряжение дикое доставил помощнику. Всё это искать, сканировать, ксерокопировать. Уф, ой-вэй.
Тут уже Сергей хмыкнул в кулак, едва сдерживая смех. Римма без реверансов устало уселась за стол на единственный стул перед кипой документов. Включила светильник. Не обращая внимания на старого эльфа, деловито указала кивком другу, чтоб тот сел рядом. Сергей повертел головой в поисках подходящего предмета мебели, не обнаружив, остался стоять. ⠀
Римма впилась глазами в текст на бумаге. Сергей понял важность найденной информации и тут же навис над документами рядом. Боясь дышать, чтоб не вызывать раздражение подруги.
«18 сентября 1967 года в частном секторе на окраине города Д. разыгралась кровавая драма. У себя на даче были жестоко убиты первый секретарь горкома партии В. Н. Шепелев вместе с женой О. П. Шепелевой. Было проведено расследование. Вместе с Шепелевым на даче проживал шестнадцатилетний Прохоров, приходящийся Шепелеву двоюродным братом. Прохоров с рождения был признан умственно отсталым, но Шепелев благодаря связям не сдал его в соответствующее учреждение. Фактически брат выполнял роль прислуги и следил за дачей в отсутствие хозяина. Было установлено, что в тот роковой вечер Прохоров дождался, когда заснут хозяева, взял топор из кладовки, поднялся к ним на второй этаж и зарубил мужа с женой. Шепелев был убит во сне первым же ударом в лоб, чуть позже убийца расправился с супругой, повредив лезвием топора ей артерию на шее. После зверского убийства Прохоров отправился спать на первый этаж. Утром на дачу прибыл шофёр Шепелева. Он обнаружил тела убитых и вызвал милицию. Убийца скрыться не пытался и был задержан на месте».
— Вот тебе и цветочек аленький. — Римма стукнула кулаком по столу от возбуждения.
— Ничего не понимаю. — Сергей осел и распластался на каменном полу старого архива, вытянув ноги. — Это ж что за зверёныш такой?
— Ты так ничего и не понял? Это дело вёл мой отец! Он утверждал, что эту парочку убил не родственник. Мне бабка рассказывала, а ей её мать. И фотки эти она долго хранила из газет неслучайно. И смерть отца уже кажется вовсе неслучайной, спустя годы, когда он решился опять документы поднять. Смекаешь? Дело нечисто!
— Взяли не того?
— Именно! Нам нужен Прохоров.
***
В ответе на запрос по делу Прохорова, как и ожидала Римма, значилось: предполагаемый убийца был признан виновным и отправлен в психиатрическую больницу на принудительное лечение. Они с Сергеем прикинули, что «злодей» вполне себе может быть жив. Как и те, кто в то время работал в больнице. Но это направление расследования она решила отложить на потом. Её как женщину, видящую чуть больше остальных, волновали детали из ночного сна.
Не выходила из мыслей синяя дверь, причём говорящая. Она всплывала в видениях призраком и тут же исчезала или видоизменялась. Но всё чаще разговаривала с ней чётче и внятнее, без намёков. В последнем «приходе» дверь указала направление расследования. Дом, где произошло убийство. Римма понимала — отпуск подходит к концу, одной не справиться. А доверять расследование посторонним — попахивает соседством с Прохоровым. Если он ещё жив. И если он «не излечился», в чём майор Киборг нисколечко не сомневалась. Тот, кто держит до сих пор руку на пульсе этой мутной истории, — сделает так, чтобы старик никогда не заговорил.
Римма набрала из города помощнику.
— Зотов, что там на повестке?
— Товарищ майор, я уже потерял вас, тут на ваше имя в отдел письмо. Звоню, звоню, всё вне доступа.