3 глава. Убийца на свободе
Глава 3. Убийца на свободе
Такси подкралось к рядку ив, между которыми мелькнула дорожка. Римма рассчиталась с водителем и шмыгнула на аллею. Вскоре показался облупленный профильный забор с табличкой «Психоневрологическая больница с интенсивным наблюдением».
Калитку открыл охранник, при предъявлении «корочек» он мгновенно потерял интерес к посетителю и указал на главный административный корпус. По щебёнчатой тропинке она направилась к кивающему козырьком приземистому зданию из серого кирпича. Охранник успел доложить, её уже встречал на полуобвалившемся крыльце главврач больницы, склонив голову в поклоне, будто не из полиции прибыли, а сама Королева английская из Букингемского дворца. Поприветствовав, сразу провёл посетительницу в кабинет.
Навстречу с застывшей улыбкой по коридору прошёл худосочный человек, сходу не скажешь — женщина или мужчина, огромные штаны и растянутый свитер болтались на теле. Стеклянным взглядом он проводил майора, та почувствовала опасность, и по спине промчался холодок от взгляда сумасшедшего.
— Этот на поправку уже, свободное перемещение.
— Меня интересует Прохоров Андрей Борисович, поступить должен был к вам в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году.
— Хм-м, задачка. — Круги под глазами врача, словно тёмные патчи, стали ещё более ярко выраженными. Он задумался и, извинившись, вышел.
Римма уселась за стол, поглядывая во двор из окна. Наблюдать за психами на прогулке ей не доставляло удовольствия, она отвернулась и, глядя на маятник в настенных часах, впала в транс. Так-так-так… Снова пришла с разговором синяя дверь.
— Да, сохранилось кое-что, — выдернул резким появлением из транса доктор. — Знаете ли, бывший главврач учреждения не сдавал вещи пациентов и не выкидывал. Утверждал, что они помогают в научных исследованиях. От Прохорова осталась школьная тетрадь в клеточку. Я бы назвал это записками сумасшедшего, но, когда пришёл на смену Дмитрию Петровичу, он попросил сохранить её. Был уверен, что когда-нибудь за тетрадочкой придут.
— Почему? — Римма, сидя за столом, подалась вперёд. — Ваш предшественник что-то ещё сообщил?
— Он часто разговаривал с Прохоровым, говорил, занятный собеседник. Но чаще говорили о старшем брате. Тот был на нём буквально помешан. У шизофреников, знаете ли, ярко выражен синдром мании преследования. Прохоров был уверен, что брат желает его смерти, потому что он много видел. Знал. Я считаю, что это психоз. Но доктор оказался прав в одном. — Врач, покопавшись в сейфе за спиной среди папок, выудил замызганную тетрадь и положил перед следователем. — Где-то в девяностых годах сюда на лечение поступил некий бывший уфолог. Он видел жёлтые шары, эти же шары в каком-то лесу видел и Прохоров. Это их и сблизило. Масляков, м-м, минуточку, сейчас вспомню, или Маслов. Уфолог гонялся за ними повсюду, природа их появления ему казалась вовсе не мистическим явлением. Утверждал, что это духи-проводники в другое время. — Психотерапевт был очень серьёзен.
Римма подумала, что сотрудники психушки сами отчасти сумасшедшие. Другим здесь не выдержать.
— О, вспомнил. — Лицо доктора вспотело, покрылось бордовыми пятнами, глаза лихорадочно заблестели. — Маслаев, м-м-м, — поднял палец, — шизофрения по маниакально-депрессивному типу. Маслаев, кстати, научил друга грамоте. Это заняло годы, но у Маслаева из-за специфики болезни был большой запас терпения. Прохоров изучил алфавит и смог писать простые слова — вот, на первых страницах видны его потуги.
Римма взяла тетрадь и открыла сразу в середине.
— А скажите, Прохоров умер своей смертью? В больнице?
— Почему умер? Я это сказал? — Доктор опустил очки на кончик пористого носа. — Его здоровья хватит на нас с вами, всех переживёт. Прохоров был выписан из больницы ввиду того, что болезнь регрессировала в достаточной степени, чтобы больной не представлял угрозы для себя и общества. А тетрадочку оставил на хранение. Но… маленькое примечание, несколько листов он всё же вырвал. А здесь, сами видите… — Римма равнодушно полистала взад-вперёд, просмотрев содержимое: каракули, бессвязные словосочетания и неологизмы. — Слышал от Маслаева, которого ученик продолжал навещать до его кончины, Прохоров отослал копии записей по почте в ГУВД г. Д. с припиской «секретно и важно». На удивление, там приняли, к-хм, «секретную» корреспонденцию как положено и отправили в архив. Это всё со слов Маслаева. Он уже был стариком, заговаривался, я не очень-то ему верил.