— Лучше всего вообще не ждать, когда подкрадется старость. Загнать пулю в лоб — и готово! Если бы я писал законы, приказал бы, чтобы всех, кому исполнится семьдесят, отправлять на прогулку в Елисейские поля.
Пан Мачей огорченно, с упреком глянул на него:
— Что за глупости…
— Не беспокойтесь, дедушка: я пока что законов не пишу!
Графу Гербскому Богдан как-то с большим азартом; толковал, что все на свете титулы — совершеннейшая глупость. Главное, по его разумению, — деньги. Если нет денег, никакие титулы не помогут, брюхо все равно не отрастить… Этот намек на объемистое чрево графа неслыханно рассердил последнего.
Граф Доминик поразился:
— Неужели вы искренне верите, что все до одного титулы — купленные?
— Все не все, но порядочно… Вот в княжеский титул я верю — он настоящий, польский, древний, его не купишь. А вот графы и бароны… Если богатый шляхтич такой титул и не купит сам себе за границей, ему его и так пожалуют — за богатство. В жизни не слышал, чтобы тот, кто не имеет приличного состояния, получил титул графа или барона.
— Ох, вы еще. многого не слышали… вздохнул князь, складывая руки на раскритикованной Богданом части тела.
— Возможно, — сказал Богдан. — Вот, например, я в жизни не слышал, чтобы носитель купленного титула признался в том, что титул им куплен.
Граф Гербский считался крайне прогрессивным и современным человеком. Однако… то ли его вдруг охватила магнатская спесь, то ли с его титулом и в самом деле не все обстояло гладко — он нахмурился и сердито бросил:
— Ты только болтаешь, юноша. А если за границей кто-нибудь назовет тебя графом, ты наверняка будешь доволен.
— Конечно. Когда совершу какую-нибудь глупость. А дома, в обычных условиях, предпочел бы обойтись без всякого титула.
Граф оскорбленно умолк. Богдан, взглянув на него, скривил губы и покровительственно добавил:
— Ничего, встречаются и порядочные графы. Например, Гербский и парочка других. А то, что у них есть деньги, еще не преступление.
Однажды после ужина майорат и граф Доминик расположились на веранде, дымя сигарами. Вдруг в парке раздался веселый женский смех, потом визгливый хохот и топот ног. В отдалении меж кустов мелькнул пробегавший Богдан.
— Эротические атаки, — рассмеялся граф Доминик.
Вальдемар спустился в парк и направился к реке.
Он зорко оглядывался, высматривая виновников переполоха. И увидел Богдана, присевшего на корточки за розовым кустом. Увидев дядю, юноша встал во весь рост и обиженно пробормотал;
— Эх, дядя, все испортили… Теперь она наверняка скроется.
— Что?
— Моя дриада.
— Богдан, что ты вытворяешь? — нахмурился майорат. — Что за вопли?
— А что тут такого? Я обернулся фавном и преследую лесную дриаду. Дриада, правда, не из леса, а из буфетной, но все равно она прекрасна. Ах, Ганечка! Щиколотки у нее… в жизни таких не видел! И остальные буфетные дриады не хуже. Фидий ваял бы с них статуи. Куда там Циане с ее костлявыми спутницами…
— Я не позволю устраивать тут вакханалии, — сказал майорат.
Богдан пожал плечами:
— Дядя, Бога ради, не изображай святого! Какие еще вакханалии? Я еще ни одной дриады не приводил на веранду — но в мраке-то могу их преследовать? Этого даже Зевс не запрещал фавнам и сатирам. Твои девушки скучают, а прекрасный пол нужно развлекать. Бегу…
Стой. Ты хоть понимаешь, чем это может кончиться?
— Все, все понимаю, дядя, некогда, уволь! Ганечка — ожившая статуя Фидия, я обязан ее настичь. А видел бы ты ее купающейся! Бегу!
Он весьма грациозно поклонился майорату, с большим изяществом повел рукой с зажатой, в ней шляпой в сторону Гербского — и исчез за кустами роз. Вскоре оттуда долетел его голос, Богдан напевал какую-то немецкую легкомысленную песенку.
XXVI
В середине октября в Слодковцы вернулась из-за границы пани Идалия Эльзоновская.
Тихая жизнь дедушки и внучки внезапно сменилась чередой бурных сцен. Баронесса намеревалась увезти Люцию за границу, но девушка решительно отказывалась. Никакие уговоры на нее не действовали. Пан Мачей тоже пытался ее убеждать — но весьма неискренне. В глубине души он желал, чтобы Люция оставалась поблизости от Вольдемара. Любя внучку всем сердцем, он был бы счастлив, если бы она соединила судьбу с Вальдемаром. Однако держал свои мечты в тайне от пани Идалии.