- Вы... вы хотите сказать, что разлучите нас?
- С того мгновения, как он родится. Ваш отец дал мне предписания, которые не допускают двойных толкований. Есть даже семья, готовая принять ваше дитя на воспитание.
У меня во рту все пересохло. Я вздрогнула, пытаясь осмыслить то, что услышала.
- По какому праву? - воскликнула я. - Вы не посмеете прикоснуться к моему ребенку!
- Если вы будете упрямиться, то...
- Что «то»?
- Мне поручено просить помощи или у Воклера, или у солдат в форте.
- Ах вот как! - прошептала я в ужасе. - Так вот почему вы везете меня туда!
Я поняла, что попалась в ловушку. Подлая мадемуазель Дюран, она одурачила меня и лишила поддержки даже Маргариты!
- Вот черт! - воскликнула я в негодовании. - Остановись сейчас же!.. Стой!
Вместо ответа она хлестнула лошадей, и от неожиданного рывка я упала на спину, больно ушибив плечо. Внутри меня словно что-то надорвалось.
- Проклятая старуха! - вырвался у меня возглас. - Заставить меня родить раньше времени тебе тоже приказано, да?
Я понимала, что с ней не справлюсь: она была выше и сильнее меня, к тому же я была на сносях. Но радостное, почти торжествующее восклицание сорвалось у меня с губ, когда я вспомнила, что у нее вывихнута нога. Как вовремя случилась с ней эта беда!
Я не размышляла более. Изловчившись, насколько это позволяла мне раздавшаяся фигура, я соскользнула с повозки - благо, что моя спутница еще не выжила из ума и опасалась погонять лошадей слишком сильно. Спотыкаясь и прижимая руки к животу, я побежала к лесу.
Мадемуазель Дюран, очевидно, не ожидала такого маневра с моей стороны: я успела углубиться в лес на добрых тридцать шагов, прежде чем услышала сзади отчаянный крик старой девы:
- Стойте! Принцу де Тальмону все станет известно!
- Можно подумать, этим ты меня испугаешь, - отвечала я громко, лихорадочно пробираясь между деревьями.
Потом я вспомнила, что Дюран идет очень медленно, и мне пришла в голову мысль беречь силы, потому что от ходьбы я очень уставала. К тому же внутри меня от толчка и бега было что-то нарушено, надорвано. Я чувствовала, что это так.
Я не могла сейчас ориентироваться на местности и лишь предполагала, что ферма Шароле находится где-то в западной стороне. Там, где совсем недавно садилось солнце... Я рассчитывала добраться туда пешком и подобрала юбки, чтобы они не цеплялись за колючки.
- Стойте, - стонала сзади мадемуазель Дюран, - из-за вас я лишусь вознаграждения. Как я тогда оплачу дорогу во Францию?
- Да хоть бы ты тут и навсегда пропала, мерзавка!
Мы шли так десять-двенадцать минут, до тех пор, пока я, обернувшись, не заметила с испугом, что расстояние между нами значительно сократилось. Я побежала вперед, опасаясь, что она меня схватит.
- Мадемуазель! - закричала она, ковыляя следом. - Сейчас станет совсем темно. Вас здесь съедят дикие звери!
Мороз пробежал у меня по коже, но я ничего не ответила и не остановилась.
Куча поваленных бурей деревьев преградила мне дорогу. Осторожно пробираясь через бурелом, я поняла, что здесь мадемуазель Дюран пройти не удастся. Вскорости, проковыляв еще какое-то время, я перестала слышать позади себя стоны и возгласы.
- Эй! - осторожно крикнула я в непроглядную темень. Мой крик замер на кронах деревьев, оставшись без ответа.
- Ну, - прошептала я, стараясь отдышаться, - эта старуха, кажется, отстала. Надеюсь на это...
Какое-то время я простояла в нерешительности, растерянная и подавленная. Я ощущала, как что-то струится у меня по ногам, и знала по рассказам Маргариты, что это околоплодные воды. Что же будет? Потом я сообразила, что мадемуазель Дюран может вернуться и привести помощь. Надо идти вперед...
Было темно, как в аду. В воздухе слышался странный жуткий свист, шипение, шуршание, повизгивание, даже старческое кряхтение, и от этих звуков мне становилось тошно. Здешние места мне были незнакомы. Я уже осознала, что возвращаться в усадьбу для меня так же опасно, как и ехать в форт, и теперь брела куда глаза глядят, сама не понимая, что делаю.
Корявое раскидистое дерево, ветки которого я заметила слишком поздно, впилось колючками мне в платье, больно оцарапало щеки. Я вскрикнула.
- Ах, Боже мой! - сказала я сквозь слезы. - Это невыносимо!
Одежду мне так и не удалось отцепить, и я в сердцах рванула платье, оборвав себе весь подол. Заплакав, я побрела дальше. Какое ужасное положение! Где я найду приют в эту ночь?
Мне встретился водопад, ниспадающий со скалы. Я не столько увидела его в темноте, сколько услышала его шум; наощупь, скользя руками по заросшим мхом камням, я нашла холодную струю воды и умылась. Затем напилась, глотая воду с какой-то судорожной жадностью. Я бы пила еще дольше, но мне было страшно долго стоять в одной позе: в это время кто-то мог напасть на меня сзади. Кроме диких животных, на Мартинике было полно всяких злых духов - по крайней мере, рабыни в Шароле без конца судачили об этом.