- Кто вы такая, мадам, и что вы здесь делаете?
Я молчала, не находя слов для объяснения. Слишком уж странно было то, что со мной случилось.
- Может, ты знаешь, кто это, Селина? - спросил старший мужчина у девушки.
Селина? Я подняла голову. Да, это была та самая рабыня, из-за которой в Шароле произошел такой переполох. Значит, Воклер не зря подозревал, что она все еще на Мартинике!
- Пречистая Дева! - сказала Селина. - Это моя хозяйка, господин Пьомбино, это мадам де Бер!
Пьомбино снова посветил фонарем мне прямо в лицо.
Я взглянула на него и его младшего спутника. Пьомбино был очень высок - около шести футов и четырех дюймов роста, худощав и вытянут. Лица его я не видела, зато разглядела волосы - длинные, взлохмаченные, связанные сзади. Его спутника, стоявшего в тени, я совсем не различала.
- Убирайтесь отсюда, - довольно грубо сказал Пьомбино, - и забудьте все, что здесь видели, в том числе и Селину.
- Что вы говорите! - воскликнула квартеронка. - Вы же видите, в каком она состоянии. Разве можно прогонять ее?
- Так и быть, я найду для нее повозку, - сказал Пьомбино, - если она даст честное слово не приводить сюда полицию.
- Вы не можете вот так просто прогнать эту даму! - горячо сказала Селина. - Вы же добрый человек, господин Пьомбино.
- А была ли она добра к тебе?
- Да! У мадам явно случилась какая-то беда. Иначе она не оказалась бы здесь, а была бы в своей уютной спальне. Кроме того, мадам беременна.
- Пустяки! Разве у меня здесь родильный дом?
Он поднял фонарь, и тусклый свет выхватил из тьмы его собственное лицо, лицо его спутника и Селину. Этого было достаточно, чтобы заставить меня пережить самое сильное в жизни потрясение.
Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание - теперь уже не от боли, а от невероятного изумления. Возможно ли это?
- Риджи, - прошептала я. - Антонио, Луиджи!
Они переглянулись и смотрели на меня как на помешанную. Но ведь я-то видела, собственными глазами видела, кто стоит передо мной. Я узнала... О Господи, я узнала собственных братьев!
- Луиджи, - проговорила я, вспоминая полузабытую тосканскую речь. - Это что-то невероятное. Я и подозревать не могла... Ну, неужели вы не понимаете? Я же Ритта. Ритта, ваша сестра!
- Еще один сюрприз за этот вечер, - со смешком заметил Антонио. -- Мадам не в себе!
Задыхаясь, я поднялась и в волнении протянула к нему руки. Радость и удивление сплелись в неразрывный клубок: я не сразу находила слова для ответа.
- Ну, вспомните! - начала я более медленно. - Селение на тосканском берегу. Дом покойной Нунчи... Неужели вы не помните? Вы когда-то оставили семью и ушли куда глаза глядят. Ну? Как можно это забыть!
- Ритта? - переспросил Луиджи.
- Сущая чепуха, - заявил Антонио. - Гм, Ритта! Это совершенно невозможно!
- Мы были в нашей деревне, -- сказал Луиджи с сомнением, -- приезжали туда пять лет назад. Ритта исчезла, вместе с ней пропали Джакомо и Розарио. Никто не знает, куда они делись...
- И тем не менее я Ритта, - повторила я, - по крайней мере именно так меня звали в детстве. Мы долго не виделись. Но ведь память-то вам не отшибло...
- Мы в последний раз видели нашу сестру, когда ей было восемь лет, - хмуро отвечал Антонио, - вам же по меньшей мере восемнадцать.
- Ну, разумеется. Я же росла. Не оставалась же я прежней. И я узнала много такого, чего вы не знаете. Но я не забыла вас...
У меня все плыло перед глазами. Последние мои слова были полуправдой. За многие годы разлуки я почти не вспоминала о братьях. Другие безчисленные занятия отвлекали меня от этого... Но я помнила их, пусть бессознательно, не отдавая себе отчета, но все-таки помнила!
- Послушайте, лаццарони, - сказала я. - Нашу мать звали Джульетта, так? Если вы будете отрицать это, значит, я сошла с ума. Нас было шестеро детей. Я - самая младшая... Вы же не станете возражать против этого?
Они снова недоуменно переглянулись.
- Мне очень жаль, что вы не помните. Или притворяетесь. Но я-то ничего не выдумываю. От выдумок мне нет никакой пользы... Я просто встретила вас, обрадовалась встрече и подумала, что наше прошлое, возможно, вернется... Мы были бедны, но любили друг друга, правда? Мы жили так дружно. А теперь у меня складывается впечатление, что вы просто не хотите меня узнавать, вот и все.
- Святая пятница! - проговорил Антонио. - Тысяча чертей! Она многое знает о нашем прошлом, как будто это и впрямь Ритта.
- Ну вот, - проговорила я радостно. - Наконец-то!
- Как же ты оказалась здесь, в такой дали от Европы? Что с тобой? Кто твой муж?
- Господин Пьомбино, - вмешалась Селина, - вообще-то при такой встрече полагается обнять и поцеловать сестру.