Антонио потер рукой подбородок и нерешительно взглянул на меня.
- Гм, - пробормотал он в замешательстве. - Если это Ритта, то она стала совсем не такой, какой была в детстве... Она нынче взрослая дама, и имя у нее какое-то французское... Могу ли я обнять ее?
- О, что за глупости! Разве я не такая же для вас?
- В таком случае... - проговорил Антонио.
Он ступил шаг ко мне, протянул руки. И в это мгновение громкий крик сорвался с моих губ. Боль пронзила тело, заставила согнуться. Схватка была такой бурной и мучительной, что я не устояла на ногах и, тщетно цепляясь руками за Антонио, упала на землю.
Я поняла, что у меня начались роды.
[1] Квартеронка - женщина, кровь которой на четверть негритянская.
[2] Иоанн Креститель.
[3] Собрание нотаблей - один из высших органов власти в XVIII веке.
[4]Калонн Шарль Александр (1734-1802) - французский государственный деятель, сюринтендант финансов.
[5] «Гран-блан» - т. н. «великие белые», высшая аристократия Антильских островов, владевшая огромными плантациями.
[6] Столица французской части острова Сан-Доминго.
[7] Ближайший к Мартинике остров.
[8] Речь идет о том времени, когда Франция и Англия находились в состоянии конфликта по поводу войны за независимость США. Франция выступала на стороне колоний, стремившихся к отделению от английской короны, и помогала американцам вооружением.
Глава вторая. Жанно
1
- Не падайте духом, мадам. Потерпите, - слышала я над собой успокаивающий женский голос и в который раз собирала все силы для терпения. Однако мне становилось еще больнее.
Сначала я громко кричала, но потом, заметив, что в комнате, где я нахожусь, присутствуют совершенно незнакомые мне женщины, я стала сдерживаться: кричать в их присутствии мне было стыдно. Странно, но даже в эти минуты меня не покинула стеснительность... Вот уже несколько часов я ни разу не закричала, а только мучительно стонала и кусала губы до крови. Схватки следовали одна за другой, рвущая боль мутила рассудок.
«Кажется, я сейчас умру, - мелькнула у меня мысль в ответ на эти слова, - никто не в силах вынести такое».
- Ну, еще немного, мадам! Все идет как нельзя лучше.
Эти возгласы ужасно раздражали меня. Кажется, от них я страдала еще более мучительно, чем от боли.
- Г-господи... да замолчите вы наконец, - с усилием выдохнула я, сознавая, что моих стонов все равно никто не поймет. Я чувствовала, что вот-вот разорвусь надвое.
- Уже двенадцатый час кряду... Хорошо ли это, Фаншон?
- Нет. Но я надеюсь за благополучный исход.
Никогда раньше, мечтая о ребенке, я не могла представить себе и десятой доли тех мучений, которые терпела сейчас. Все болезни, мигрени и нездоровья, пережитые раньше, не стоили одной минуты родовых мук.
И эта мерзкая, страшная боль, казалось, усиливалась с каждым мгновением; я уже не могла понять, каким образом выдерживаю ее и не умираю.
- Дышите глубже! Ну, совсем немного осталось, поднатужьтесь!
Дыхание у меня перехватило и, выгнувшись всем телом, я отчаянно вскрикнула, ощутив, как часть моей плоти, что-то крошечное и родное с невыносимой болью отрывается от меня. Руки повитухи подхватили его. Я услышала пронзительный детский крик - отчаянный, требовательный, громкий, а минуту спустя увидела на руках женщины крохотный красный комочек плоти. Смешной, скользкий, некрасивый...
Невероятное облегчение разлилось по телу. Я уже не слышала вокруг себя суеты, женских голосов, беготни служанок, носивших горячую воду. Я с безумной радостью осознавала, что боль уже не терзает меня, что я могу успокоиться, отдохнуть от того, что со мной было.
Последним, что пробилось к моему сознанию, было слово «мальчик», тихо произнесенное повитухой. Больше я ничего не помнила. Я то ли забылась, то ли уснула...
Теплая трава ласково щекотала мои босые ноги. Я будто бежала по бескрайним холмам Тосканы, по тропе, петляющей между виноградниками и апельсиновыми рощами.
В воздухе сладко пахло клубникой и лимонами, призывно расцветали розы в саду графа Лодовико дель Катти, дерзко соперничали с ними огромные красноголовые маки, плыли в синем небе белые облака.
Мне явилась Нунча, - старая, грузная, окутанная золотистой мглой сна.
- Давно же мы не виделись, Ритта.
- Я всегда помнила о тебе, дорогая.
- Теперь вас стало больше, не так ли?
- Да. Теперь у тебя есть правнук...
Я очнулась, чувствуя ужасную слабость в теле. Почему мне вспомнилась Тоскана? Где я нахожусь - в Париже или на Мартинике?
Чьи-то руки ласково гладили мои волосы, - влажные, спутанные, беспорядочно рассыпавшиеся по смятой подушке.