- Вот и прекрасно. Надеюсь, вы будете счастливы.
Граф д'Артуа надменно протянул мне руку для поцелуя. У меня запылали щеки. Такого поворота я не ожидала, иначе ни за что не явилась бы на эту встречу. Конечно, принц крови имеет право так поступать. Может, его ревность так замучила, что он решил поиздеваться надо мной. Но, черт возьми, всему есть предел. Я бы поцеловала руку кому угодно, только не ему! Он был моим любовником, он был для меня кавалером, но только не принцем крови и не повелителем! И теперь он полагал, что может унижать меня?
- Благодарю вас, принц, за добрые пожелания, - сказала я холодно, не делая ни шагу к протянутой руке графа. - Ваше присутствие на свадьбе необыкновенно меня воодушевит.
Он ждал напрасно. Произнеся эти слова, я сделала не слишком глубокий реверанс и, повернувшись к принцу спиной, вышла в галерею.
- Какая вы гордячка! - прошептала мне на ухо Диана де Полиньяк. - Это очень нехорошо - поступать таким образом, да еще на глазах у стольких придворных. С принцем нужно искать мира...
- Мира! - Я разозлилась. - Но не такой же ценой!
Оставаться в салоне принцессы мне не хотелось, и я искала причину, чтобы вообще уйти. Диана знаком подозвала лакея, взяла у него бокал с шампанским, почти насильно передала его мне.
-- Выпейте. Хотя бы пригубите. Провинция сделала вас дикой.
-- Не обольщайтесь, мадам. Я всегда была такой.
-- Ах да, вы же дочь итальянской матери, -- сказала герцогиня. - Дикарка в Версале, будто дитя природы! Это модно сейчас. Не удивительно, что принц так сердится. Такая красавица - и выходит замуж! Он несколько раз просил вашего отца сохранить вас для него.
Я чуть не поперхнулась шампанским.
-- Что за вздор? О чем вы говорите?
-- Я прекрасно знаю это, -- невозмутимо сказала герцогиня. - Мы с принцем друзья, у него нет от меня тайн. Он красивый и страстный мужчина, немногие красавицы были жестоки к нему. Но вы - его особая слабость.
-- Как же можно... адресовать моему отцу такую просьбу, даже не переговорив со мной?!
-- Это Версаль, -- усмехнулась герцогиня. - Тут так принято. Но ваш отец ответил отказом. Он хочет выдать вас замуж и пошел только на один компромисс: согласовал с принцем кандидатуру вашего мужа.
Все это казалось мне отвратительным. Да, все, включая эту развратную всезнающую герцогиню! Я не понимала, зачем она со мной возится. Наверное, чтобы сделать принцу крови приятное. У нее полно долгов, вот она и служит ему, внушая мне то, что ему выгодно. Как мерзок порой этот дворец! После Мартиники я это особенно ощущала. И сочувствовала королю, который со дня своего восшествия на престол пытается изменить нравы придворных, нисколько не преуспев в этом...
Сдержавшись, я спросила:
-- О каком пари говорили в салоне?
-- Чистое сумасшествие! Именно то, что свойственно д’Артуа... Год назад он приобрел у своего ловчего землю в Булонском лесу, а недавно поклялся ее величеству, что сумеет за три месяца построить там павильон, достойный принимать королеву.
-- За три месяца? Я не ослышалась?
-- Все задают этот вопрос, когда узнают об условиях спора. Три месяца, да! Пока королева будет в Фонтенбло, павильон будет закончен.
-- Если это и возможно, -- сказала я убежденно, -- то будет стоить невообразимо дорого.
-- Безусловно. Но его высочество на все готов, когда добивается своего. - По губам Дианы скользнула улыбка. - На все готов.
Склонившись ко мне, она прошептала мне прямо на ухо:
-- По слухам, его высочество без ума от Розали Дюте. Возможно, этот павильон он строит, чтобы вскружить ей голову.
Хотя дыхание герцогини было вполне душистым, я сделала движение, чтобы поскорее отодвинуться от нее. Розали Дюте, надо же! Я слышала это имя раньше: оно принадлежало знаменитой актрисе, красавице лет тридцати, что мне тогда казалось возрастом увядания. И все же будто острая игла кольнула мне в сердце, когда я узнала об этом. Мне хотелось думать, что принц крови никем и никогда не был так увлечен, как мной. Но это убеждение было бы явно поколеблено, если б нашлась женщина, ради которой он затеял столь безумный спор.
Однако я не позволила герцогине насладиться моим замешательством. Я своенравно повела плечами и сказала ей, что, ради каких бы целей ни затевались подобные пари, недопустимо пускать на ветер огромные суммы в то время, когда король не может справиться с финансовыми трудностями в государстве.
Герцогиня удивленно посмотрела на меня, словно впервые слышала о подобных проблемах, и ничего не ответила.
2
Маргарита с двумя горничными, ползая по полу, подкалывала булавками подол моего подвенечного платья, а модистка Роза Бертен, стоя чуть в отдалении, металлическим голосом отдавала приказания.