Лучи утреннего света коснувшись верхушек, скользнули вниз и заиграли удивительными красками на деревьях, переливаясь с жёлто-багряного до увядшего светло-зелёного, постепенно переходящего в более тёмные тона. Ах, как замечательно осенью в лесу, одни листья пожелтели, другие стали пурпурными, ещё не опавшие золотистые листочки на берёзах висят, как маленькие монетки. Налетающий время от времени ветер срывает их одну за одной и они кружась в воздухе медленно падают на усохшую траву. Затерявшаяся между одетыми тоже в золото и бронзу дубом и клёном, стоит красавица рябина, вся в красных бусах, словно стройная девушка нарядившись на праздник, а рядом в тёмно-зелёных бархатных платьях красуются величавые ели. Вокруг зависла чарующая тишина.
Открыв глаза, Майя невольно залюбовалась окружающей красотой, на мгновенье ей показалось, что нет никакой войны и всё, что с ней приключилось лишь кошмарный сон, что сейчас она позовёт папу, маму и бабулю и они вместе пойдут гулять по этому сказочному лесу. Боль во всём теле и голод сразу напомнили о мрачной действительности и девочка шла куда ноги несут, лишь бы в глубь леса, отдыхала, но с каждым разом вставать становилось всё труднее. У сломленного буреломом дерева остановилась ночевать и, обложив его еловыми ветками, влезла внутрь этого маленького шалаша. Вслед за сорвавшимся ветром пошёл мелкий дождь, уставшая путница выставила сложенные лодочкой ладошки и наполнив их водой с жадностью пила. Враз стало сыро и холодно. Спать на еловых ветках было колко, зато приятно пахло хвоей. Она свилась клубком, как котёнок и под колыбельную осеннего дождя тут же отключилась. Ей снились родители и бабуля. Они уселись в такси с вещами, отъезжая в отпуск. Майя пыталась открыть дверь машины, чтобы сесть и поехать вместе с ними, но дверь заклинило. Машина поехала вперёд, бегущая за ней девушка кричала :» Не уезжайте без меня, не оставляйте меня одну!» Сидящие в машине махали ей рукой, отвечая :» В следующий раз, дорогая, в следующий раз.» Проснувшись от просочившихся сквозь ветки и упавших ей за шиворот холодных капель дождя, девочка, застонала от боли и, переместившись в более сухое место, снова задремала. Дождь прошёл. Мокрый лиственный настил больше не шуршал, скорее хлюпал, мягко проваливаясь под ногами. Лес простирался то на ровной плоскости, то на рельефных низинах и многочисленных оврагах, то подымался на небольшую возвышенность, то пересекался грунтовой дорогой. Дойдя до такой дороги, прислушалась, вокруг было тихо и она перейдя на противоположную сторону вновь углубилась в лес, так по особенному прекрасный в лучах заходящего солнца. Уже не шла, а еле передвигала ноги, каждый раз уговаривая себя дойти то до этой сосны, то до того куста. После захода солнца в лесу темнеет быстро. Спать на мокрых листьях удовольствие из малоприятных и на этот раз Майя облюбовала себе большое дупло старого дуба. Звенело в ушах, есть хотелось так, что она стала жевать хвою с еловой ветки, сначала плевалась, но потом привыкла. Наверное у неё были галлюцинации, будто сидит она на телеге с какой-то жирной тёткой, та за обе щеки уплетала белую булку не предлагая ей, и Майя, сильно разозлившись, стала эту булку у тётки выдирать и запихивать себе в рот. Солнце уже стояло высоко, когда она вновь пустилась в путь. Всё никак не могла подсчитать сколько дней идёт в этом бесконечном лесу, шла и наткнулась на странное дерево, листьев на нём почти не осталось, зато висели плоды, приглядевшись, поняла, что это сухие груши. Она не очень задавалась вопросом, как плодовое дерево выросло среди леса, просто обрадовалась ему, как спасителю, объевшись его гостинцами, набила ими карманы юбки и кофты и, чуть повеселев, стала подниматься на пригорок. Внизу была небольшая, укрытая от ветра поляна, спускаясь Майя поскользнулась на мокрой траве и кубарем покатилась вниз.
Приподняв ресницы, увидела над собой склонённых мужиков в серых ватниках, удивлённо разглядывавших её, но от боли во всём побитом теле, не сразу сообразила, что это и есть те самые партизаны, которых так стремилась найти. Она поглядывала на них затравленно, с опаской, они же обсуждали её не стесняясь и от них во всю разило перегаром.
«Кто такая ?» –резко спросил мужчина в центре, по-видимому, командир и обращаясь к рядом стоящему-« Слышь, комиссар, она выглядит так, словно её с креста сняли.»