Глава 10 Не было счастья, так несчастье помогло.
Партизанский отряд был небольшим и размещался в нескольких, наскоро вырытых по окружности поляны, землянках с маленькой кухней под навесом. Лошадей видно не было. В некоторых бойцах угадывалась военная выправка, в большинстве же своём это были городские жители мало-приспособленные к условиям жизни в лесу. Одно дело поехать в лес на пикник или там за грибами и совсем другое в нём жить, часть из них сразу поболела: кто простудой, кто поносами. Все лечились самогоном, с ближней землянки, видно лазарета, доносился неумолкающий надрывный кашель, громко стонал раненый.
Майе почему-то вспомнилось, как кажется в 1933 году, у них на старой квартире гостил Ефим Зальцман, офицер, сын дедушкиного старого друга, приехавший в Киев из Умани на какие-то военные курсы, как мужчины беседовали о необходимости серьёзной подготовки к партизанской войне. По стране была основана сеть специальных школ и учебных пунктов, где готовили кадры будущих партизан и подпольщиков, но репрессии 1937-1938 годов всё разрушили. Большая часть подготовленных людей была арестована и погибла или же затерялась на просторах ГУЛАГА, а оборудованные склады – изъяты. В дикой неразберихе первых месяцев грянувшей всем на голову войны, у бойцов отрядов не было опыта партизанской подпольной борьбы. Они не имели средств и связи. Им катастрофически не хватало снаряжения и оружия и приходилось выискивать его на местах боёв. Раздобыть продукты питания и тёплую одежду партизаны могли только у жителей близлежащих деревень. Последние видели в немецких солдатах освободителей от советского ига и ожидали от них ликвидации колхозных хозяйств и справедливого раздела земли. Веря немецкой пропаганде, селяне не помогали партизанам, кроме того, за одного убитого немца расстреливали десять заложников и крестьяне с опаской поглядывали на гостей из леса.
Отряд с которым столкнулась Майя вполне подходил под описание. Не имея связи, бойцы пытались действовать на свой страх и риск, изредка выполняя небольшие диверсионные нападения из засады, что было малоэффективно, в основном же отсиживались в лесу, пытаясь выжить. Они то же были заложниками ситуации, за ними охотились и им ещё предстояло пережить суровую зиму в лесу, но, в отличии от беглянки, эти мужчины могли за себя постоять с оружием в руках, она же была одна и совершенно беззащитна. Люди ходили по лагерю злые, шептались между собой о каком-то Панченко, который вот уже третий день, как ушёл со своей группой в разведку и не вернулся, на незваную гостью смотрели недоброжелательно. В какой-то момент почувствовав себя лишней, поняла, что пришло время уйти и повесив на здоровое плечо котомку, поспешила за Остапчуком, сравнявшись с сидевшими на бревне и о чём-то между собой беседовавшими Коркуленко и комиссаром Павлюком, она поймала на себе неприятные взгляды обоих и подумала: « Если у них есть дети, они не бояться, что кто-то поступит с ними так же бессердечно, как это мужичьё обошлось с ней, не защитили, а прогнали, как бродячую собаку.«
Майя не догадывалась о содержании их разговора, а они говорили именно о ней. Собеседники были давними приятелями, ещё с Первой Конной и всегда выручали друг друга из разных жизненных неприятностей, опираясь на старую проверенную ими стратегию: комиссар - был идейным руководителем предполагаемого плана, Коркуленко – вдохновенным исполнителем, внедряющим эту идею в жизнь. Оба при этом не гнушались возвести напраслину на неугодного, писать доносы, физически расправиться с кем-то, ведь для завоевания места под солнцем все методы хороши. Вместе они были силой и понимая это, ценили свою дружбу, крепко держась один за другого .
-Слышь комиссар, давно я не видел Афанасьевича таким взбесившимся, он же меня из-за этого жидовского отродья, чтоб ей сдохнуть, чуть на месте не пристрелил.