На дворе стоял слякотный ноябрь, дождь лил и лил, как из ведра, закончился пчелиный сезон. Дуся с Майей припрятали в схроне два бидона с мёдом. Приехавшие в очередной раз, озябшие немцы, грелись у печки, проклинали поднявших голову партизан, сетовали на русское раздорожье, и на то, что не смогут приезжать за мёдом до весны, обсуждали между собой положение на фронте. Майя занесла охапку дров, и, прислушавшись к их разговору, отчётливо поняла, что немецкое наступление захлебнулось. Красной Армии удалось в тяжёлых боях удержать и заставить немецкую группировку глубоко увязнуть в обороне.Теперь, оба солдата, потеряв былую самоуверенность, выглядели обыкновенными, испуганными мальчишками, ещё не потерявшими веру в то, что армия Паулюса вырвется из кольца. Немцам явно не хотелось уезжать из тёплого дома, но боясь забуксовать на дороге, а тем более появления партизан, они были вынуждены покинуть лесничество засветло. В лесной домик пришли тихие будни и надежда на перелом в войне.
Вновь наступила зима. Мела позёмка, ветер зверюгой выл в трубе, безжалостно вытягивая тепло из дома. Как-то, в рано наступивших сумерках, раздавшийся осторожный стук в дверь, не на шутку переполошил всех домочадцев. « Кто- там?»-прозвенел встревоженный голос Дуси и в ответ прозвучало:
»Не бойтесь, свои, мать, свои.» На пороге стояли двое партизан. «Здравствуйте, Евдокия Андреевна , мы к вам от Ивана Петровича, жив он, здоров, воюет потихоньку, вам вот кланяться велел. Не поможете с продуктами? Ох, как надобно.»- сказал высокий черноволосый парень.
-Отчего- же не помочь добрым людям на правое дело, да вы хлопцы присядьте пока.- отвечала ему хозяйка дома и стала собирать в кошёлку картофель, яйца, мёд. Второй партизан, мужчина средних лет, прихрамывая, дошёл до скамьи и сел, со стоном протянув больную ногу вперёд.
-Что же это у тебя с ногой, мил человек?- спросила его Дуся.
-Ранило меня в бою, пуля насквозь прошла, а рана всё никак не заживает.- сокрушался партизан, передвигая замёрзшую ногу к печи.
-Судя по запаху загноилась ваша рана, потому и не заживает, надо вас перевязать- вступила в разговор Майя.
Промыв рану ромашковым настоем, она сняла с полки маленький горшочек и намазала его содержимым воспалённую поверхность ноги. «Эту мазь я приготовила по старинному рецепту моего дедушки, она хорошо помогает при заживлении гнойных ран, в ней в равных пропорциях гусиный жир и прополис. Вы мажьте её на рану два, а то и три раза в день, если не хватит приходите ещё, я вам новую приготовлю.»- объясняла Майя раненому.
«Спасибо тебе, дочка!»- благодарно ответил ей мужчина. Поев и отогревшись, партизаны взяли продукты и ушли в лес.
За повседневными заботами незаметно наступил февраль 1943 года. Дуся собралась на торжок обменять на мёд необходимые в быту вещи, но подняв бидон, так потянула спину, что не смогла разогнуться и Майя вызвалась съездить на рынок вместо неё. На базаре царило странно- приподнятое оживление, люди о чём-то шушукались между собой и расходились с радостным блеском в глазах. Совсем продрогнув, девушка наконец сторговалась со старым дедом, с редкой седой бородёнкой, обменять банку мёда на маленькую баночку гусиного жира, пару коробков спичек и соль и не устояв, поинтересовалась у него:
«Дедушка, вы часом не знаете, отчего это люди так повеселели, что произошло?»
«Как же людям не радоваться, милая- тихонько отвечал старик- добрая весть разнеслась по округе, получили фрицы от Красной Армии по зубам под Сталинградом, попали в « котёл» и тысячами сдались в плен. Нынче и немчуре не сладко придётся, не всё коту хозяйскую сметану лакать. Видать достало солдатиков назад от них пятиться, познали они свою силу, теперь погонят фашистских гадов с земли нашей! Нет больше сил терпеть их!»
В это морозное суровое утро, как- то по особому игриво скрипел снег под валенками идущей к саням Майи. Резкий бабий крик:
»Люди добрые, бегите, облава!»- разорвал в клочья праздничную атмосферу и все заметались кто- куда. Майя, пытаясь удрать, бросилась бежать по переулку, ведущему в церковь, но не тут то было. Немцы и полицаи плотным кольцом окружили село, хватали всех подряд, выгоняли прикладами людей из домов и, собрав на сельской площади, стали отбирать молодых и сильных, затем построили отобранных в колонну и, словно скот, погнали на железнодорожную станцию. Майя услышала напутствие смотревшей на неё сгорбленной Горпины: