Всю массу людей разместили в предварительном лагере. Он выполнял роль распределительно- сортировочного пункта. Из близ-расположенного здания вышли две женщины в окружении нескольких солдат. Одна из них, немка, фрау средних лет, одетая в гражданское, стала, что- то объяснять, вторая, заискивая перед ней, переводить. Фрау, неторопливо, отобрала среди вновь прибывших двадцать девушек, в том числе Майю, и приказала следовать за ней в здание из которого вышла. Здесь всем заправляла молодая гестаповка, фройлен Шульц. Девушкам приказали раздеться, помыться, затем каждую осмотрел врач. Фрау с переводчицей раздали, трясущимся от холода, девчатам цветастые вискозные платья и обувь. Выстроив всех в две шеренги, вышагивая между ними, фройлен Шульц произвела смотр и стала назидательно объяснять им их предназначение:
»Вам выпала большая удача, не горбатиться в шахте, а ублажать доблестных солдатов рейха получивших заслуженный отпуск за совершенные ими подвиги. Будьте с ними милы и благосклонны, не перечьте, много улыбайтесь.»
Когда переводчица закончила переводить, стоявшая во второй шеренге девушка возмутилась:
«Мы не солдатские подстилки, нас сюда привезли на работу, а не в бордель! Вы не имеете права нас принуждать!»
«Кто это сказал? Два шага вперёд, я объясню тебе твои права.»- холодно процедила сквозь зубы Шульц и стала стегать подошедшую девушку, непонятно откуда взявшимся, хлыстом. От ударов её лицо вмиг распухло и красно- багровые рубцы покрыли оголённые руки и ноги.
«Кто - нибудь ещё хочет, чтобы ему зачитали его права?» - ядовито- угрожающе поинтересовалась Шульц, похлопывая сложенным хлыстом по руке. Гнетущее ощущение обречённости, усугубил приход важного чина. Увидев вошедшего, Шульц сразу преобразилась в улыбающуюся, кокетливую девицу, и, забегав перед ним на цыпочках, льстиво приветствовала его.
«Я вижу, фройляйн, что вы уже отобрали новеньких, славно. Это именно то свежее мясо, которое так нравится моим парням, но думаю вы догадываетесь, что мой вкус остался прежним»- сказал гестаповец игриво поглаживая Шульц по выпяченному заду, на что последняя издала странное ржание, словно кобыла перед случкой.
Но в этот раз нам понадобится меньшее количество особей»- уточнил немец и стал расхаживать между девушками разглядывая их. Майя стояла уныло, уткнувшись взглядом в пол, но подняв глаза на фашиста, от страха чуть не упала в обморок, узнав в нём, всё того же, офицера с блеклыми глазами, с которым встречалась в Бабьем Яру. Её сердце колотилось так, будто собралось вырваться наружу и голову разрывал поток, панически мчащихся одна за другой, мыслей:
«Прошло полтора года, я изменилась, повзрослела, у меня выросла коса. Неужели узнает?! «- в ужасе спрашивала она себя, а в висках продолжало биться:
«Нельзя смотреть этому садисту в глаза, если действительно узнает- это конец! «- и она вновь тупо уставилась в пол.
Гестаповец прошёл мимо Майи, не вызвавшей у него особого к себе интереса, отобрал восемь самых рослых, грудастых девушек и, повернувшись к Шульц, приказал:
»Фройлен, распорядитесь отправить бунтарку в концентрационный лагерь Дахау, а остальных на трудовую биржу» и ушёл, забрав с собой восьмерых бесталанных девчонок.
»Бог покинул нас, мы не принадлежим самим себе, мы в руках дьявола, продолжающего издеваться над нами»- думала Майя, шагая в колонне с другими на биржу труда. Это заведение представляло собой натуральный невольничий рынок, где людей, как скотину выставляли на продажу и куда съезжались хозяева выбирать себе работников, не стесняясь, проверяли мускулы, смотрели людям в зубы. Больше всего ценились крепкие, выносливые или обладающие какой- то квалификацией работники, последних было мало, так как в основном среди привезённых остарбайтеров были молодые люди, которые в своей массе не успели закончить школу из- за войны. Часть людей отобрали на заводы Мессершмитта, самых сильных увезли, кажется в Пенцберг, на работы в шахту и на фабрику шарикоподшипников, других взяли батраками к сельским бауэрам, остальных разобрали по мелким предприятиям. Майя и ещё десять девочек попали к хозяину небольшого завода резиновых изделий. Каждой работнице повесили порядковый номер, а затем сфотографировали. Разместили их в бараке в рабочем лагере, обнесённом колючей проволокой, рядом за двумя рядами такой проволоки располагались бараки военнопленных. За соблюдением порядка и лагерного режима в бараке следила выбранная администрацией полька, та ещё стерва, у неё был настоящий талант всех изводить. Так случается с ничтожными людишками вдруг осознавшими, что имеют, пусть незначительную, но власть над другими.