платье с фартуком, на другом - тоже старая, потёртая женская куртка. Из-под стула выглядывали поношенные ботинки.
День за днём, с раннего утра до позднего вечера, Майя мыла, скоблила, убирала, складывала, гладила, накрывала на стол, работая не покладая рук. Её хозяйка просто физически не могла вынести картину, отдыхающей в 15 минутном перерыве работницы, и всегда находила для неё дополнительное занятие. Сидеть за обеденным столом запрещалось и часто Майя доедала за всеми объедки в своей каморке. Однажды, она почистила картофель, хозяйка тут же полезла проверять в мусорное ведро, не толсто ли срезана кожура. За каждого нанятого рабочего хозяева платили государству страховку и подоходный налог. Фрау Оффенбах вычла эту сумму из заработанной за месяц зарплаты, а также за проживание, питание и даже за домашнюю форму и девушка получила на руки три марки. Увы, во все времена, у рабынь была незавидная участь и Майя не стала исключением.
Остарбайтеры обязаны были носить специальный нагрудный знак и она нашила небольшой матерчатый прямоугольник синего цвета с белыми буквами «ОСТ» на платье и на верхнюю, ветхую куртку. Если кто- то отказывался носить такой знак его, облагали штрафом или применяли дисциплинарные меры. Весной 1944 года немцы несколько смягчили режим. Майя прочла, в выброшенной в мусор, газете о решении властей заменить знак «ОСТ» на национальные символы: для русских предполагалось использовать нашивку с георгиевским крестом, для украинцев- венок из подсолнухов с сине- жёлтым трезубцем в центре, а для белорусов- шестерёнку с бело- красным колосом. «Даст Бог, не успеют!»- подумалось девушке, ни для кого уже не было секретом, что фашисты потеряли своё преимущество на фронте, сдают город за городом, 10 апреля была освобождена Одесса. Советские войска вышли к предгорьям Карпат. Её мысли порхали ввысь, высматривая там любимого, но к сожалению весь небосвод был затянут пороховым дымом.
Союзники бомбили, часто и почти всегда ночью. В основном доставалось трём районам: центру, где в подвалах домов располагались ремонтные мастерские военной техники. Это был спектр деятельности английских лётчиков. Американцы, имевшие тяжёлые бомбардировщики, бомбили на севере танковый завод Мана и на юге заводы Вилли Мессершмитта самолёты истребители. Некогда прекрасный, старинный, баварский город, после каждого налёта всё больше превращался в руины. Особенно массивным налёт был в конце феврале 1944 года, когда удар по Аугсбургу нанесли свыше 500 самолётов союзных войск. Маленький Гюнтер страшно пугался воя противовоздушной сирены и тут же начинал рыдать навзрыд, родители бегом отправлялись с ним в бомбоубежище. Для Майи вход туда был запрещён и она коротала время налёта в подвале. Иногда, девушка ощущала какое- то тупое безразличие к собственной судьбе, вытеснявшее чувство страха и, утомившись за день, просто клевала носом, невзирая на рокот самолётов и на разрывы падающих бомб. В другой раз, сон куда- то убегал, уступая место смешанному чувству тревоги за свою жизнь и ненависти к окружающим. Волна гнева зашкаливала и девушка, сжимая кулаки, шептала:» Так вам и надо! Бегите, прячьтесь, гады ползучие! Страдайте, хороните своих близких, познайте истинную цену потери жизни родного человека, глубину безграничного горя, ибо это то, что вы посеяли на полях соседей . Теперь, пришло время собирать урожай на собственном поле и ответить за всё причиненное зло другим!»
Вытирая пыль в книжном шкафу в кабинете хозяина, Майя увидела том Достоевского « Преступления и наказания», из которого выпала тонкая брошюра «Еврейский вопрос». Слегка опешив, она недоумённо произнесла:
»Вы читаете Достоевского?!-«
-Чему ты так удивляешься? Мы немцы очень любим его произведения. Сам фюрер, всегда считавший для себя непревзойдённым авторитетом Ницше, который в свою очередь, преклонялся перед Достоевским, крайне благожелательно настроен к писателю. А у рейхсминистра народного просвещения и пропаганды Геббельса подобный том является настольной книгой. Особенно все разделяют мнение писателя по поводу еврейского вопроса»- отвечала хозяйка и, дав работнице многочисленные наставления, ушла с малышом в город по делам. Как только за ней закрылась дверь, девушка, бросив всё, села читать брошюру. Она настолько была удивлена прочитанному, что мысленно возвращалась к теме в течении всего дня. Больше всего её задели слова писателя: