Покупка билетов обернулась очередным шоком от встречи с индийской реальностью. Перебарывая время от времени накатывающую панику, я рассуждала о том, что, наверное, что-то подобное воображал себе Пушкин, когда писал "Пир по время чумы". Привокзальная площадь битком забита изрыгающими удушающие выхлопные газы машинами и моторикшами, а внутри и вовсе творится что-то бесподобное. Я обнаружила несколько касс, к которым приклеились чудовищно длинные очереди-пиявки. И кто только не стоит в этих очередях... наверное, именно в очереди за билетами можно ознакомиться со всеми кастами, сословиями и прочими структурными элементами индийского общества с древних времен до современности. Полная иллюзия смешения веков - в одной очереди и солидный индусский господин с золотыми часами, в модном пиджаке и лакированных туфлях, и ветхий седой старец в белом балахоне, с бидоном и тростью в руках; обычный горожанин в женском платке на голове, и замотанные в тряпки какие-то совершенно уж дикие на вид люди... впрочем, я уже привыкла к тому, что в Индии за внешней дикостью скрываются вполне миролюбивые люди, как привыкла и к тому, что за внешней цивилизованностью скрывается все та же индусская неподражаемая дикость нравов... и точно - солидный господин, стоящий передо мной, смачно высморкался прямо на пол, тут же срыгнул, и при этом лицо его не утратило выражения солидности, и вид его не изменил своего достоинства - сочетание несочетаемого - пора испытывать катарсис, и я почти уже начинаю смеяться, когда сзади в бок меня что-то вполне так ощутимо толкает. Кажется, кто-то тут забылся - я все-таки Белая Мэм, я попрошу помнить об этом... оборачиваясь, я была готова увидеть что угодно, только не то, что увидела - черную гигантскую КОРОВУ, о... вот он, катарсис... Корова неспешно раздвинула очередь, не обращая ни малейшего внимания на покрикивания и похлопывания индусов, пытающихся более или менее вежливо отогнать флегматичную тварь от кассы, и, обдав нас всех дружелюбной вонью, опорожнила свой кишечник и потопала дальше. В то время, как я изображала собой немую сцену из "Ревизора", индусы просто вернулись к своим делам, и корова, перебравшаяся в соседнюю очередь, просто перестала для них существовать, а куча навоза под ногами... эка невидаль, навоз... кучей больше, кучей меньше, да и вообще все это святое - и корова, и навоз, и тут же налетевшие мухи, и вот этот садху, уже наступивший босой ногой в навозную кучу и потащивший за собой дальше по вокзалу следы божественного посещения...
Присмотревшись, я обнаружила, что для женщин, оказывается, здесь тоже отдельная очередь, причем намного короче, чем остальные. Это снова вдохнуло в меня надежду уехать сегодня, и я срочно туда переместилась. Впрочем, до отправления моего поезда оставалось уже чуть более часа, а очередь двигалась очень медленно. Впереди - ну прямо как у нас, в России, - без очереди постоянно лезут какие-то проходимцы. Женщины с воплями пытаются их отгонять, но безуспешно - виновато и дружелюбно улыбаясь, они оттесняют очередь в сторону и настойчиво лезут в окошко. Я попыталась применить наш кондовый советский опыт борьбы в очередях, но потерпела фиаско - на мои возмущенные матерные крики индусы вообще никак не реагируют, только улыбаются, а толкаться и прикасаться к ним мне совершенно не хотелось - непонятно, как они отреагируют на прикосновения красивой белой женщины - вдруг тут же испытают оргазм... ну а почему нет? Если они могут прямо тут сморкаться и писать - почему бы им прямо тут и не кончить?
Прямо посреди всей этой катавасии внезапно возник полицейский - лениво, но грозно он попросту хватил своей палкой по спинам и задницам лезущих без очереди мужиков. Господи, сейчас что будет... ан нет, ничего не произошло - все те же вежливые и, черт меня побери, прямо таки искренние улыбки, виноватые взгляды, мол извини, друг, просто торопимся, еще пара ударов по задницам, еще пара замахов и грозных взглядов - и порядок восстановлен.
В Индии несколько сотен, а то и тысяч разных языков. Официальными считаются три - хинди, английский и язык данного штата, но откуда знать это вон тем старушкам, закутанным в черное, всю свою жизнь проведшим в немыслимом захолустье, выбравшимся наконец-то в путешествие к священной Ганге - они лопочут на каком-то своем диалекте, и в очереди судорожно ищут хоть кого-нибудь, кто сможет их понять. В конце концов с помощью жестов все улаживается, старушки обилечены, деньги три раза пересчитаны, но время... уходит мое время! Так бы и осталась я куковать на всю ночь в пыльном Дехрадуне, но удача снова улыбнулась в виде молодого индуса в модной чалме малинового цвета, который подошел ко мне и, улыбаясь, стал подталкивать куда-то в направлении за кассы. Я уж было заподозрила неладное, как заметила, что и со стороны кассы кто-то мне отчаянно жестикулирует - это был один из кассиров. Внезапно словно неслышный импульс прокатился по залу, вся очередь прониклась материнским инстинктом, и, отдавшись воле океана рук, улыбок, глаз, я почувствовала себя божественным Гопалой в руках матери Кали и унеслась в проход, ведущий в служебное помещение. Там меня вежливо усадили на стул, что-то стали спрашивать, какие-то категории... какие еще категории?... а... разные категории мест, да мне то все равно - давайте подешевле... ну да, что уставились?... что-то уставились на меня... да, мне подешевле, мне не нужны роскошные апартаменты, сойдет самый обычный билет... ну вот, выписали мне билет, пять раз объяснили - во сколько и откуда отправляется мой поезд и напутственно помахали рукой. Все-таки по Индии можно путешествовать! В будущем я узнала, что в Индии считается само собой разумеющимся, что иностранный турист не должен стоять в общей очереди в железнодорожную кассу, а должен сразу заходить с черного входа, вальяжно разваливаться на стуле и получать свой билет.