— Я не мару, Ен. Ты же всё понял ещё в нашу прошлую встречу.
— Тогда кто ты? – Глаза его потемнели, став предупреждающе опасными.
— Я просто старуха, которая любит совать нос в чужие дела!
Ену показалось, что голос её прозвучал слишком звонко и чисто для её возраста.
В комнату снова заглянул Аз – он пришел сообщить, что продлил аренду дома ещё на пару дней. Этна воспользовалась моментом и ускользнула от разговора.
— Слушай, Ен… – Аз вошел в комнату, прикрыл дверь за женщиной – вид у него был серёзнее некуда, и наёмник приготовился к разговору, но тот вышел совсем коротким. – Это насчет Кей, – прямо начал парень, – ещё раз кинешь Молчанку на неё, и я тебе врежу!
Это было так неожиданно, что Ен едва смог сдержать улыбку.
— Как скажешь.
Убедившись, что они поняли друг друга, Аз вернулся к столу.
«Только что… это был голос Ена?» – Майя ощущала его присутствие так близко, но не видела.
— Ен… – позвала она, но не услышала сама себя. Затем снова: – Ен…
Кей в соседней комнате навострила уши.
— Очнулась?! – сообразил Аз, увидев, как просветлело лицо наёмницы.
Они оба кинулись в маленькую комнату, где Ен уже склонился над пробудившейся девушкой.
— Ты жив! – Майя смотрела на него безумными глазами, вцепившись в его руку так, словно боялась, если отпустит, то провалится обратно в темноту. Она пыталась подняться, но не могла – наемник крепко, но осторожно прижимал её плечи к постели, опасаясь, как бы девушка не навредила сама себе.
— Отпусти, её. Она цела. – Прозвучал над ним голос Этны.
Ен послушался, и Майя наконец смогла сесть. Всё её тело сразу заныло, закололо, от чего пришлось сразу лечь обратно; голову кружило, словно её заполнил опьяняющий дурман.
— Ты же сказала, она будет отлеживаться две недели, – зашептала Кей на ухо женщине, – а ещё даже ночь не прошла!
— Что я могу сказать, – пожала плечами та, – молодость!
Справившись с больюи головокружением, Майя оглядела присутствующих, столпившихся возле её постели.
— Я думала, вы все мертвы…
— От нас так просто не отвяжешься! – подмигнул Аз.
Она была сбита с толку, но так счастлива – увидеть наёмников целыми и невредимыми, что не сдержала слёзы. Земля под домом снова содрогнулась, не сильно, но стены задрожали. Все в комнате тут же напряглись. Все, кроме Этны.
— Ух, – взбудоражено воскликнула она. – Слышите, как переживает за вас?
— Так скажи ей, чтобы успокоилась! – рявкнула Кей.
Майя не сразу заметила, что в комнате, помимо привычных лиц, присутствует кто-то ещё. Остановив взгляд на незнакомке, она пришла в замешательство.
— Рада, наконец-то, встретиться с тобой, Майя. – Женщина вышагнула вперёд и тепло улыбнулась. – Я Этна.
Несколько секунд Майя пыталась осмыслить новое знакомство, потом резко схватилась за шею и не обнаружила на ней ожерелья.
— Вы сняли печать!
— Да, милая. Поэтому, сейчас тебе стоит перестать волноваться, – спокойно сказала Этна, перекрикнув очередной раскат грома. – Иначе все мы отправимся прямиком в объятия Айны.
Майя припомнила, как совсем недавно она чуть не разнесла дом одним случайным взмахом руки. Она постаралась выдохнуть, чтобы унять волнение, и эхо стихии внутри неё постепенно утихло, а на смену ему в голову ворвались одни вопросы. Не зная, с которого начать, она поинтересовалась о том, что последним отпечаталось в памяти:
— Что с Венанди?
— Они тебя больше не побеспокоят, – заверила Кей. Остальные наемники подтвердили её слова угрюмым молчанием.
— Хорошо.
Майя твердо решила, что не станет убиваться из-за смерти своих обидчиков. Единственное, о чём она действительно сожалела, что собственными глазами не увидела как погибли Раш и Сай. От этих мыслей её душевное равновесие снова пошатнулось, а вместе с ним и стены дома. Разочарованная несдержанностью своих чувств, она шумно втянула носом воздух – неужели так будет каждый раз, когда она позволит себе дать им волю?
— Я не справлюсь…
— Ну, ну-у, – успокаивающе протянула Этна, подавая ей травяной отвар в керамической чаше. – Ты себя недооцениваешь. Видишь – мы всё ещё живы, а значит, ты уже неплохо удерживаешь контроль.
От её слов легче не стало. Да ещё боль, что напоминала о себе, при каждом вдохе – она только сильнее усугубляла и без того паршивое состояние.