— Как ты? – поинтересовалась Кей, услышав, как Майя стучит зубами.
— Не думала, что использовать ишиёсо так изнурительно.
Майя вяло подняла глаза на костёр – от переполнявшей её энергии не осталось и следа. Сейчас она вновь не чувствовала своё ишиёсо, как будто его и вовсе не было, да и не особо хотелось, особенно после того, как собственная сила чуть не оторвала ей руки.
— Неудивительно, – хмыкнула Кей. Она сидела рядом и натачивала мелкие клинки, что прятала повсюду в своей экипировке. – Ты же разом высвободила почти всю свою силу. Диву даюсь, как ты жива то осталась. Тебе бы научиться вычленять потоки, да поработать с аурой, иначе мне придётся держаться от тебя подальше.
Майя ничего не поняла, одурманенная усталостью. И наемница принялась разжевывать ей сказанное, будто зачитывая вслух параграф из какой-нибудь книги вроде “Магии для начинающих”.
— При постоянных тренировках, тело может научиться быстрее вырабатывать необходимый запас ишиёсо. Но оно не может выработать больше, чем в него заложено. А вот меньше – вполне! Ты же накопила столько, что сила просто прорвала ауру.
— Для чего вообще нужна аура?
— Объясни ей на тыквах, – вклинился Аз.
— Занимайся своим ящером, нао! – огрызнулась Кей, чиркнув точильным камнем по клинку сильнее, чем было нужно. Майя содрогнулась – от неприятного звука, у неё свело зубы.
— На тыквах гораздо понятнее!
— Ладно, – Кей закатила глаза. – Представь, Майя, что твоя сила – это тыква, – звучало по идиотски, но она продолжила. – Мякоть – это ишиёсо, а аура – то же, что кожура. Уберешь кожуру и вся мякоть тут же развалится. Так и с ишиёсо – оно просто растворится, если аура исчезнет полностью. Произойди такое с какой-нибудь рядовой силой – ничего страшного, ну, кроме того, что это опасно для жизни её обладателя. А твоё ишиёсо без ауры начнет бесноваться и наносить ущерб всему окружающему. Переводя на овощные метафоры, твоя мякоть разлетится по всему Юмерону.
Ассоциации с тыквами сработали на ура, и Майя немного оживилась.
— Значит, когда вырабатывается слишком много энергии, она создает давление внутри ауры?
— Верно.
— А что насчёт потоков?
— Сегодня, когда ты направляла ишиёсо, что ты чувствовала?
— Что оно похоже на расплавленный свинец, – с недовольством буркнула девушка.
— Ещё что-нибудь?
Майя задумалась, припоминая, как пыталась расщепить потоки, потом ответила:
— Мне показалось, что всё ишиёсо соткано из тонких нитей.
— Так и есть, – кивнула наемница. – Потом ты научишься их разделять и формировать, как тебе будет угодно.
— Так создаются техники?
— Именно. Видишь, как все просто. – Кей закончила с клинками и принялась убирать их обратно: что-то сунула в сапог – в специальное отделение сбоку над пяткой; что-то под широкую шлевку на корсете; часть убрала в сумку, пристегнутую к бедру, – продолжая при этом рассуждать: – Вот, научишься чувствовать стихию до самой последней частицы и будешь легко вытягивать её из ауры, как нитку из катушки. А пока ты возишься с нею, как кошка со спутанным клубком. Во всём нужен баланс.
— Где же его отыскать?
— В гармонии с собой, в медитации.
— А что тебе помогает?
Кей ответила не думая:
— Хорошая выпивка.
Пока они болтали, Аз успел срисовать печать с реммалума в свою записную книжку. На бумаге вид её вышел вполне геометричным.
— Занимательно…
— Разобрался, что это за ерунда? – спросила Кей. Она встала и подошла ближе, нагнулась, чтобы заглянуть в его записи. Майе тоже было интересно посмотреть, но она не нашла в себе сил подняться с места.
— Так сходу не понять, но кажется, кто-то изобрел новый вид мор.
— Не нравится мне всё это, – Кей распрямилась, уперлась руками в бока. – Реммалумы никогда не нападают вот так на людей. В лавке Ярана, разве что, но чтобы так, ни с того ни с сего…
— Этого вынудила печать. Видишь, – Аз, указал ей на знакомые моры в центре. – Это “бешенство”. А у реммалума на хвосте чей-то укус.
— Кто-то передал ему печать с бешенством через укус?
— Похоже на то.
Кей, едко хмыкнула:
— Диву даюсь твоему везению, Ен. Сколько лет возишься с Эзель – и ничего, а от обычной ящерицы сразу умудрился подцепить какую-то неведомую заразу!
Аз громко гоготнул, а Майя поежилась под плащами – упоминание служительницы что-то неприятно потревожило в её груди. Она посмотрела на Ена – лицо его не выражало никаких чувств.