Кей закончила и повернулась к старухе, которая слушала её раскрыв рот.
— Она у нас новенькая.
Старуха понимающе покивала головой, перекатив что-то во рту, как будто поправляла вставные зубы и отошла от них в сторону. А наёмница снова обернулась к Майе:
— Сделай что-нибудь со своим аирским говором, если не хочешь проблем! – шепотом сказала она.
— Чем я выдала себя?
— Демоны, – передразнила Кей, подражая её акценту.
Майя уже давно хотела попробовать ввести в употребление некоторые слова, что часто использовались наемниками, но переживала, что из её уст они будут звучать глупо. Теперь у неё появился повод.
— Я заметила, что все очень недовольны положением дел, – говоря, Майя следила, чтобы их никто не слушал, – не только в Кеоке. Во всем Вельнире. Почему тогда все не восстанут? Почему не покажут разом, чего они хотят?
— Выученная беспомощность, – хмыкнула Кей, – слышала о таком? Все ждут, что их спасёт какой-нибудь мессия, – подумав, о чём-то своём она добавила: – Но долго ли это продлится, когда все узнают, о том, что реликвия больше не принадлежит императору?
Кей прошла через толпу и присоединилась к Ену и Азу. А Майя продолжила стоять на месте, ужасаясь её словам. “Что тогда станет с Империей? С Каем? С его правлением?” Но потом она представила, другую сторону медали, ту, где люди центрального королева освободятся от странных законов, где гелейцам позволят вернуть себе свободу, где рухнет Стена, потому что мир очистится от демонов. Где не будет ненависти к мару. Возможен ли такой мир? Она не знала ответа. Она боялась знать, ведь тогда ей пришлось бы выбрать сторону. А она не хотела думать об этом. Сперва надо было разобраться в насущных проблемах. Она увидела, как Ен едва заметно глянул на Кей и Аза, желая понять, что те думают о ситуации в Кеоке. Кей чуть склонила голову набок и приподняла бровь, ясно давая понять, что всё это нельзя так оставить. Аз был точно такого же мнения, а ещё он посылал взглядом неопределённые голодные сигналы в сторону деревянного прилавка, где покоились зачерствевшие пирожки. Майя же вниманием Ена не была удостоена.
А селяне всё засыпали наемников жалобами.
— Как же дарнирцы? – вдруг вспомнил Аз, обращаясь к толпе. – Граница с ними у вас под боком, чего не попросили помощи? Они наверняка частенько мотаются в Вельнир через Кеоку.
Толпа как-то сразу притихла. Тогда за всех выступил хозяин таверны.
— Они отстроили другую дорогу через Железное ущелье, мол, оттуда прямее до Фальтиера. Так что, дарнирцы в наших краях теперь редкий гость. А если вызывать служак прямо с границы, то это надо официально, а все запросы идут через столицу - там и теряются…
— Брехня! – бросила ему Кей. Она заметила, как слаженно было выстроено его оправдание, но при этом говорил мужчина крайне неуверенно.
— Что не так, – в замешательстве спросил Аз, наблюдая, как девушка обводит толпу хищным взглядом.
— Ты, – наемница кивнула какому-то парню, – сними шарф!
— Я… я не понимаю зачем…
— Всё ты прекрасно понимаешь!
Парень помедлил, оглядываясь на остальных селян, но все они отвели глаза.
— Снимай.
Против просьбы Ена он идти не посмел. Парень поднес дрожащие руки к шарфу и неуверенно стянул его с себя. Майя ахнула – на его шее были сомкнуты железные оковы. Она тут же ощутила, как её собственное горло стягивает фантомное чувство удушья – иногда оно возвращалось к ней напоминанием о долгом заточении.
Кей заставила ещё пятерых оголить шеи – все оказались заключены в оковы.
— Ясно. Беглые, значит, – хмыкнула она. – Я так полагаю, в дарнире за ваши головы золотом платят?
Майя слышала о беглых – так называли людей, сбежавших из тюремного заключения. Эти, судя по всему, были ещё и мару, ведь оковы предназначались специально для сдерживания ишиёсо – разрыв с магией для мару считался самым страшным наказанием, даже пострашнее смертной казни. Что же такого ужасного совершили все эти люди? И откуда столько беглых взялось в Кеоке?
— В-вы знаете, что с нами сделают, если найдут… – заикаясь от страха, пролепетал парень, которого Кей первым заставила раскрыть себя. – В-вы не представляете…