— Я тоже кое-что считаю недопустимым.
Кай вдруг двинулся на неё и больно схватил за нижнюю челюсть, прижав затылком к стене.
— Я считаю недопустимым, что прислужница моей жены выбирает, кого из моих подданных было бы лучше прикончить, обсуждая это с королевой-иностранкой. – Он сильнее сжал пальцы, ощущая, как под ними дернулись челюсти девушки. Веста испуганно замычала, но вырваться не посмела, как и поднять на него глаза. – Ноэлия цела, а её дражайшая мать покинула Аир живой лишь благодаря тому, что король пошел на сделку со мной. А вот твоя жалкая жизнь в неё не входила. Так что, Веста, – он выговорил её имя так, словно обмакнул в яд, – тебе позволено дышать и наслаждаться своей никчемностью лишь по моей исключительной милости. Но терпение мое не безгранично!
Он отпустил прислужницу лишь для того, чтобы снова схватить её за руку выше локтя и повести к стражникам, стоящим у выхода из крыла, в котором находились покои Ёувы.
— Чтобы ты там себе не думала, больше не смей совать свой нос в мои дела. Мне опостылели ваши с Ноэлией фокусы. Хватит пытаться затащить меня в её постель! – Кай грубо передал Весту в распоряжение стражей: – Для этой вход на этаж запрещен!
Он даже не подозревал, что своим поступком он только что спас жизнь Ёуве.
Стражники отвели Весту к лестнице, ведя под руки, словно преступницу, и оставили. Там девушка ещё какое-то время приходила в себя, потирая челюсть, дабы убедиться, что суставы работают как должно. Потом она осторожно проверила в кармане целостность флакона с ядом для Ёувы – того самого, что передала ей королева – когда император припер её к стене, она испугалась, что его тонкое стекло могло разбиться.
— Ну?! – нетерпеливо набросилась на Весту Ноэлия, едва та переступила порог её приемной с видом побитой собаки. – У тебя получилось? Веста?
— Он всё знает…
— Кто знает? Что знает?
Веста чуть не расплакалась, но тут же получила лёгкий бодрящий шлепок по щеке: Ноэлия хотела лишь встряхнуть шокированную прислужницу – бить слуг, как её мать, она ещё не навострилась.
— Объяснись – о чём ты толкуешь!
— Император знает, что вы сделали! Он сказал, что ему опостылели наши фокусы и чтобы мы больше не пытались затащить его к вам в постель… Я уверена, что он обо всём знает!
— С чего ты взяла?
— Я застала его в покоях Ёувы – та наверняка всё рассказала ему! Если бы вы только видели, как он был зол! Так зол! – голос Весты совсем осип от переживаний. – А ещё он откуда-то узнал про мою переписку с королевой. Он знает всё! Ваше Величество, мы в опас…
Раздался новый шлепок – гораздо громче, чем предыдущий.
— Успокойся! Живо! – Ноздри Ноэлии быстро сдувались и раздувались. – Если бы он всё знал, он бы казнил нас обеих немедленно!
— Он сказал, что заключил какой-то договор с королем на ваши жизни!
Тут до Ноэлии дошла причина, по которой мать не отвечала на её вести уже несколько дней; и почему отец вдруг позволил сапогам аирских солдат топтать его землю. Она почувствовала, как напряжение внутри неё нарастает, и уплотняется в груди, но вместе с тем в ней возросла уверенность, что она всё ещё может побороться за любовь своего мужа. Наверняка была причина, по которой он спустил ей с рук попытку приворота. Возможно ли, что в глубине души Каин всё-таки испытывал к ней привязанность? Иначе, зачем ему покрывать то, что она прибегла к магии? Если только он понял, что она делала это во имя любви!
— Пока императрица пребывает в спокойствии и не дает тревогам захватить себя, придворные тоже не поддадутся панике. Ваше состояние для них, как индикатор – по нему сразу понятна обстановка во дворце. Сейчас они считают, что здесь всё под контролем. Пусть так и остается…
Кам-Деваль заглянул вечером в Розовую приёмную на пять минут и уже два часа чаевничали с императрицей, нагружая её мучительно скучными нотациями. Благо, ей было чем занять голову и руки – вышивка хорошо отвлекала.
На фоне всех событий, Ноэлия действительно хорошо держалась. Даже находила в себе силы улыбаться, хотя улыбка её стала совсем притворной, прямо как у покойной тети Идет. Казалось, она сумела справиться с тревогами и теперь старалась находить как можно больше плюсов в паутине своих проблем. Да, флакон из-под приворотного зелья так и не нашелся – зато Кай до сих пор не изъявил желания повесить её на главной площади Сансельера. Так уж повелось, что за магию полагалась позорная казнь, а костру придавали только дикарей; плаха же была уготована тем, кто мог позволить себе уйти из жизни достойно. Ноэлия, в нынешней ситуации, не могла. Она метнула взгляд в сторону цветка, в который Веста вылила её приворотный чай – тот весь перекрутился стеблями, словно они пытались задушить друг друга в смертельных объятиях – теперь он служил прямым доказательством её недавнего преступления. Когда Кам-Деваль с изумлением отметил, что цветок несвоевременно зацвел, она лишь мельком переглянулась с Вестой и постаралась вернуть советника к любой из его излюбленных нудных тем.