Так же благодаря Кей, они быстро выяснили приблизительный радиус барьера, внутри которого Каэйро, как оказалось, работало – он покрывал поселение целиком и простирался вокруг него ещё примерно на триста ярдов вглубь леса. Если Кей пыталась “прыгнуть” дальше, за его пределы, то словно упиралась в стену. Как разрушить заклинание, изолирующее Кеоку от внешнего мира, никто не знал. Аз предположил, что оно могло быть привязано к той же основе, что и Печать Смерти – к Драургу – если эта догадка была верна, то барьер был нерушим, пока оставался жив древний агмару.
— Представь, насколько сложный сценарий должен быть прописан для подобного заклинания, – дивился Аз.
Кей такие детали не волновали. Она больше беспокоилась о другом:
— Клятый заслон не пропускает никакую магию! – втолковывала она, переместив парня к границе барьера. Она постучала рукой по невидимому куполу, наглядно демонстрируя, что не может покинуть его пределы, поскольку являлась мару. Затем предложила Азу проделать то же самое.
— Ну не знаю… – засомневался парень. – Что если туда я пройду, а попасть обратно уже не смогу, и вы застрянете тут без ме…
— Вали уже! – Кей нетерпеливо толкнула его вперед.
Аз проскочил сквозь едва различимую стену вражеской магии, потом также без проблем вернулся через неё обратно.
Поначалу новость о том, что поселение можно было почти беспрепятственно покинуть, радостно взбудоражила всех селян. Пока не стало ясно, что возможность эта была доступна лишь нао, для которых, в свою очередь, стало большим потрясением, что их родную Кеоку наводнили мару, да ещё и беглые. Всё это неминуемо вскрылось, на обсуждении, когда старейшина Арн начал собирать тех, кто хотел поскорее эвакуироваться.
В сторону беглых немедленно посыпались всевозможные обвинения – будто бы именно они стали причиной всего происходящего ужаса. Будто только одно их присутствие притягивало всевозможные беды. Под шумок на них даже списали прошлогодние неурожаи и падеж скота.
— Старик, ты уверен, что Дарнир не причем? – обратился Аз к Арну, отвлекая того от безуспешного усмирения галдящей толпы. – Может ли всё это быть частью возмездия семьям ваших активистов?
— Нет! – без сомнений исключил Арн. – Дарнир не станет так заморачиваться. Там стараются точечно отлавливать беглых, чтобы не шуметь и не тревожить покой своих лоялистов. Вот, что я думаю: кто бы ни стоял за всем этим, он люто ненавидит всех мару без исключения!
Вскоре была собрана группа нао, готовых покинуть Кеоку – к удивлению наемников, их оказалось не так много. Группа не стала дожидаться рассвета и ушла прямо по темноте. Остальные боялись оставлять свои дома, не веря, что снаружи барьера для них может быть хоть сколько-то безопаснее. Зараженные животные страшили людей больше, чем какая-то мифическая угроза в лице древнего агмару. Потому что действие магического бешенства они видели своими глазами, а Драурга – нет.
— Держишь нас за идиотов, ты, старый дикарь?! – кинула Арну какая-то женщина из толпы нао, ввалившейся в таверну, где полным ходом шло обсуждение стратегии в связи со сложившейся ситуацией. – Хочешь выслать нас за барьер, чтобы зверье нажралось и успокоилось?!
— Ты несешь какой-то вздор, Райда! – сурово громыхнул Арн.
— Вздором пахнет твоя якобы помощь Кеоке! Думаешь, мы станем доверять слову дикаря, который все поселение заполонил дарнирскими преступниками?!
— Это добрые люди, – встал на защиту беглых мужчина, – с которыми незаслуженно обошлись на родине!
— Добрые, как же! Что за хитрость вы удумали – выжить коренных из поселения? Хотите занять наши дома? Правильно, что корона не даёт вам, окаянным, селиться на территориях Вельнира!
Майя подивилась тому, как быстро столь нелепое утверждение укоренилось в людских умах. Местные буквально разделились на два вражеских лагеря. Те, кто ещё недавно приходились добрыми соседями, смотрели друг на друга волком.
— Я уж лучше положусь на добротный частокол вокруг Кеоки, – не унималась Райда, – чем суну за него нос!