— Хочешь вселить в меня эту дрянь?
— Эй, сначала послушай, а потом критикуй! Эти крошки заполнят рану и начнут высасывать яд, а твоя регенерация прекратит сходить сума. Эффекта должно хватить до конца безумной схватки с Драургом.
Ен отнесся к его затее скептически. И Азу пришлось предъявить свой главный козырь:
— Я уже всё проверил на себе! Смотри! – Он гордо продемонстрировал свою правую ладонь, на которой виднелся свежий, но уже затянувшийся порез, внутри которого извивалась одна маленькая пиявочка. – Мне пришлось ввести себе лауданум, чтобы проверить, действенность данного средства, а Штопка вытянула его весь до капли.
— Лауданум? Откуда? Он же запрещен во всём Юмероне.
— Из местной аптеки. Знаю, я тоже удивился! Я пытался выпросить у аптекаря какой-нибудь яд, но он предложил мне только это.
Ен ещё раз осмотрел содержимое круглого пузырька – пиявки в нём не были похожи на тех, что ему доводилось видеть раньше и они странно извивались.
— Это не пиявки?
— Нет, это одна из ключевых мор с Печати Смерти – ту, что мне удалось расшифровать. Мне пришлось срезать несколько таких с зараженных лисьих трупов и обратить из ядовитых в целебные, но не суть. Главное, что это сработало, представляешь! – Аз будто сам был изумлен. – Единственное, я пока не понял, как извлечь мору обратно – гадина присосалась намертво – но уверен, мы что-нибудь придумаем после битвы.
— Так, ты заразил себя бешеными морами? – Ен получше пригляделся к парню, будто сомневаясь, что эффект опиумной настойки выветрился из него с концами.
— Они уже не заразные! Говорю же, я их изменил, – Аз почти обиделся на такое недоверие. – Ты хочешь вернуть себе контроль или нет? Дай глянуть на укус!
Ен решил, что только спятивший согласится на это. Но дискомфорт от раны значительно перевешивал здравый смысл, и он стянул рубашку с плеча, позволяя довольному парню применить к себе сомнительную панацею.
Укус реммалума выглядела совсем неважно – он так и не затянулся до конца, запекшись по краям грубой коркой, и выпустил в стороны тонкие корни яда. Увидев это, Аз присвистнул и быстро, пока Ен не передумал, влил в неё “пиявок”.
Ен стиснул зубы и сжал кулак, сломав пишущую кисть, которую держал в руке. Устраиваясь в ране, черные моры причиняли неимоверную боль.
— Активируй их, – сказал Аз, наблюдая за процессом, – у меня закончились намиды.
Ен направил ишиёсо в плечо, и “пиявки” наполнились изнутри красным сиянием. Кожа на ране действительно стала затягиваться на глазах, а боль отступать, медлительно покидая тело. Сначала руку, затем шею, потом спину и плечо. Наконец, она покинула и разум. Теперь наемник смог отключить регенерацию, чтобы ишиёсо перестало растрачиваться впустую. Он так же с удивлением отметил, что вместе с болью его покинуло и мучительное беспокойство.
— Ну как? – всё это время Аз выжидающе стоял рядом. – Проясняется в голове?
— Да.
— Отлично! Только, – он обеспокоенно почесал затылок, – лучше пока не говорить об этом Кей. А то знаешь, она… взбесится.
Ен понимающе поджал губы, не переставая ощущать, как в плече копошатся живые моры.
— Отлично! И, раз ты снова в норме, я готов ещё раз предложить тебе свой план с участием Мао.
Ночь была в самом разгаре, а на освещенном факелами поле перед поселением вовсю кипела подготовка к утреннему бою. Факелы хорошо отгоняли темноту и прохладу, а зараженными животными занялся Аз. Он вместе с небольшой командой нао погнал зверье в лес при помощью самодельных устройств-отпугивателей, которые сам смастерил за пять минут на коленке. Отпугиватели представляли собой обычные наручные вестники с полностью перебранной начинкой, только теперь, вместо отправки быстрых сообщений, они издавали особые волны, не чувствительные для человеческого слуха, но пугающие и сильно бесящие зверье. Для этого Аз добавил в механизм вестников шелковые струны – местный бард едва не плакал, отдавая ему на растерзание свою единственную лютню. Аз подкрепил струны соответствующей печатью, добавив в неё несколько “живых” мор – он так проникся их возможностями, что теперь внедрял во все новые изобретения.
— Надо же извлечь хоть какую-то пользу из вражеских знаний, – приговаривал он, мастеря устройства.
В ожидании его возвращения, Кей и Майя устроились у оборонительной стены – оттуда было удобно наблюдать за работой на поле, которой руководил Ен. Мужчина раздавал указания селянам, отмечая места, куда было необходимо вбивать колья – основы будущего загона – их распределили по всему периметру. На каждый из таких кольев обязательно наносились символы устойчивости. Дело быстро двигалось, но Майя всё равно переживала, поскольку загон был ещё далек от завершения. Им ещё сильно повезло, поскольку в поселении нашлись бревна от старого частокола и не пришлось тратить время на заготовку новых.