— Не представляю, как они управятся к утру. Можно ли за пару часов успеть построить загон размером с такое огромное поле?
— Поймёшь, когда закончат. – Буркнула Кей.
Наемница была не разговорчива, после того, как Аз испытал отпугиватели для животных на её айдарском слухе. Она лежала бочком на сложенных у стены бревнах, подпирая голову рукой, и хмуро потягивала трубку. Майе казалось, что молчаливость её таила в себе что-то ещё, помимо недовольства из-за остаточного звона в ушах. Возможно, это было как-то связано с нарастающим напряжением перед грядущим боем с древним демоном, но наемница лишь усмехнулась такому предположению.
— Я готова и без всякого загона надрать задницу клятому монстру, – сказала она.
“Да уж, – с восхищением подумала Майя, – смелости Кей могли позавидовать многие войны”.
Вскоре ей всё же удалось разгадать причины неразговорчивости девушки. Майя всё поняла, заметив, как та прислушивается: Кей всегда так делала – замирала и чуть отводила глаза в ту сторону, куда устремлялся её айдарский слух, – сейчас она часто поглядывала в сторону леса, откуда слишком долго не возвращалась группа Аза. Раньше Майя думала, что привычка, смотреть в лицо опасности, делала любые страхи блеклыми, но, видимо, на опасения за жизнь близких это не распространялось. Даже наемники, что всегда бездумно бросались в пучину самой рискованной битвы, каждый раз сдержанно бледнели друг за друга.
Кей же свое беспокойство держала в узде и отлично разыгрывала безразличие, сосредоточившись на своей задаче – следить, чтобы с Майей ничего не стряслось.
— Разве ты не собиралась тренироваться? – напомнила она.
Майя спохватилась и вернулась к тренировке, что порекомендовал Аз. Используя правильное дыхание, она должна была нащупать границы собственной ауры и попробовать уменьшить её, стянуть ближе к центру, то есть к самой себе. Это должно было уплотнить структуру ауры, чтобы ишиёсо не смогло бесконтрольно прорываться сквозь неё наружу.
Майя закрыла глаза и глубоко вдохнула. Затем выдохнула. И снова – вдохнула – выдохнула. С каждым новым вдохом легкие её сильнее раскрывались, всё больше наполняясь кислородом. Вдох и выдох. Она чувствовала, как натяжно вздымается грудь, как ветер обдувает ладони и лицо. Вдох, выдох. Она чувствовала, как вся наполняется лёгкостью – вдох – а каждая клеточка тела становится невесомой, почти неощутимой – выдох… Майю постигло удивительное чувство собственной нематериальности. Важно было попробовать найти границу ауры, не растеряв это ощущение. Но это было все равно, что вслепую искать горы посреди Иманской равнины. Как бы Майя не старалась, сложно было удержать настрой, когда всеобъемлющая тревога так и норовила пробраться в мысли. Сбившись, она хотела попробовать снова погрузиться в медитацию, но услышала отдаленный голос Ена и открыла глаза.
Ен уже закончил возиться с кольями в дальней части поля и теперь перешел к центральным, чтобы так же нанести на них символы устойчивости. Майя рассматривала его решительную фигуру и не могла не чувствовать себя виноватой, вспоминая, как во время последнего с ним разговора потеряла контроль над ишиёсо.
— Ен не хотел причинить мне вред. – Слова, сжимающие её горло, вырвались сами собой. Но она считала нужным озвучить их, чтобы быть честной с остальными. – Он хотел остановить меня.
— Я знаю, – спокойно отозвалась Кей, – ты чуть не отправила нас всех прямиком к Айне.
Тон наемницы прозвучал слишком буднично. Будто для неё было сущей ерундой, что к всевозможным рискам прибавилась ещё и возможность случайно погибнуть от неконтролируемых девичьих чувств, пронизанных разрушительным ишиёсо.
Майя не знала, как дальше вести этот разговор. От мысли, что она не ладит с собственной силой, было тяжело, как и от понимания, что она не может больше считать себя обычным человеком. Ей хотелось поговорить с кем-то, кто мог понять её чувства, но она боялась показаться слабой.
Кей вдруг обратила к ней лицо полное понимания.
— Не вини себя за то, что не можешь подчинить ишиёсо, – сказала она. – Все мару, так или иначе, учатся контролю. Будучи ребенком, я вечно попадала во всякие передряги из-за неумения сдерживать Каэйро, а после ходила с разбитыми коленями и носом. А насчет Ена, – она пожала плечом, – он ощущает большую ответственность за тебя, потому что лучше всех понимает, через что ты проходишь. Богам приходится в разы тяжелее из-за слишком больших объемов силы. Думаю, когда-то Ену самому было очень нелегко.