Ен чуть повернул голову в её сторону, не имея возможности полностью оторваться от создания печати. Он будто подозвал её. Атмосфера угрозы, витающая вокруг наемника с самого Менгира, больше не ощущалась, и Майя сделала ещё один шаг, чтобы поравняться с ним.
Впервые она не нуждалась в словах, чтобы объяснится с кем-то. Ен знал, что она хочет сказать - он всё понимал. Каким-то образом она это чувствовала.
Багряное ищиёсо наемника тем временем послушно следовало за движением его указательного пальца – он рисовал им в воздухе, словно чернилами, наполняя затейливую магическую сеть разнообразными морами, слишком сложными для понимания Майи. Плавая в воздушном пространстве, они не имели четких очертаний и расползались, будто края их были тронуты водой.
— Это Печать Очага? – спросила Майя.
— Её более сложная версия.
— Я думала, обычно они располагаются на земле.
— Эта связана с загоном, она будет держать его, а вторая как раз расположится на земле по центру.
Ен закончил выводить рисунок и отбросил пергамент.
— Разве не Аз у нас мастер по печатям?
— Эту могу сделать только я.
Майя увидела, что с его правой руки стекает что-то темное и поняла, что багряный узор был соткан не только из ишиёсо.
— Это… кровь?
— Да.
Приложив ладонь к центру аморфной печати, Ен активировал её.
Майя оторопело наблюдала, как ишиёсо наемника устремляется по его руке к ладони – точно по венам, подсвечивая их изнутри. Со стороны казалось, что это так просто, но на деле, она боялась даже представить, сколько лет у него ушло на то, чтобы так мастерски овладеть своей силой.
Печать принимала ишиёсо, расцветая багряным сиянием, словно закатное солнце, и всё плотнее концентрировала магию в своих кровавых морах. Внезапно раздался сильный порыв ветра. Майе пришлось прикрыть лицо руками, чтобы песок с поля не попал в глаза. Когда она снова взглянула на печать, то увидела, что от неё расходятся красные лучи, соединяясь по цепочке с каждым из столбов, расставленных по периметру поля. Символы устойчивости вспыхнули на них, как сигнальные огни. От столбов лучи поползли вверх, в небо, где сомкнулись в одной точке – в центре над полем – образовывая своего рода каркас магического купола. А внизу, под ними, полыхнул очаг. После этого, вся поверхность купола стала быстро покрываться мелкими полупрозрачными морами, создающими некое подобие тонкой пленки.
“Вот, о чем говорила Кей”, – поняла Майя. – “Это и есть Загон!”
Майя подошла ближе к границе купола, заворожено всматриваясь в сплетающиеся между собой моры. Любопытство так и тянуло её коснуться их. Едва она приблизила руку, кроваво-красное ишиёсо потянулось навстречу её тонким пальцам, оплетая их, словно корнями растений. Тронув поверхность загона, Майя невольно ахнула. “Горячая!” – поразилась она и осторожно повела по ней ладонью, ощущая жар и трепет мор. Но Ен остановил её руку, мягко взяв за запястье. Он уже не поддерживал печать, и теперь всё его внимание было обращено только к ней.
Майя напомнила себе, что ей не стоило забываться – всё-таки внутри неё дремала разрушительная стихия. Если ей удалось разрушить Печать Смерти, то наверняка она могла случайно проделать то же и с магией Ена, сотворившей загон. Но наемник ничего не сказал, только продолжал держать её за руку и смотреть глазами, в которых мерцали красные отблески магической сети. А Майя не пыталась высвободиться.
— Какой ты бог, Ен? – вдруг спросила она.
— Проклятый. – Вкрадчиво произнес мужчина.
Ен ждал её реакции, но Майя не выразила ни удивления, ни страха, только продолжала неотрывно смотреть на него в ответ. Тогда он тоже спроси:
— Ты готова выступить вместе с нами?
Красная сеть мор начала медленно бледнеть. Этот процесс назывался усадкой загона и занимал несколько часов – вызывать древнего агмару можно было лишь после того, как он полностью станет прозрачным. Поэтому все участники грядущего боя заняли время ожидания отдыхом.
Ближе к рассвету над опустевшим полем выступил плотный туман. В его белесой пелене возникла фигура человека. Ведя за собой туманную завесу, он приблизился к центру загона, где для вызова Драурга была подготовленная Печать Очага – в отличие от остальной магической конструкции она не поблекла, продолжая мерцать на земле, будто тлеющие угли. Когда человек коснулся края печати, несколько мор периметра в ней сменились другими.
Кто-то из дозорных на смотровой встрепенулся от дремы и всмотрелся в дымку над полем, но не заметил ничего подозрительного.