ющего и с него обратно ко мне. - Пожалуйста, мне нужно только пять минут! - Она очень упрямая! – воскликнул Матвей. - Бог с вами! – заворчала женщина и завозилась в сумке. Оказавшись на крыше, я нашла только пустоту и гуляющий шумный ветер под пасмурным небом. Медленно подошла к месту, где несколько недель назад сидела вместе с Максом, провожая закат. Повернулась в сторону, откуда спрыгнул несчастный. Попыталась воссоздать в памяти события того вечера. Каждую фразу, взгляд, жест. Ничего нельзя было пропускать. Ведь в чем-то должен был промелькнуть намек на намерение парня. Он был уже готов, просто ждал толчка. И толкнула его я. Живот свело. До ушей донесся тяжелый гул ветра. Небо тоже оплакивало потерю. А может, винило меня. Память отмотала ещё несколько событий назад. - Капец, у тебя рука горячая! Прям радиатор! – произнес Максим. Я улыбнулась. Мы тогда говорили обо мне. Мак в очередной раз пытался врыться в мое сознание. Он любил покопаться у меня в душе, выясняя, что я таю. А мне казалось, что я хранила всё на поверхности. – Удивительно! И как тебя вообще с такой фигурой не один парень не уломал? - Не интересен был никто. - И тебе не разу не хотелось? - Один раз захотела, - пряча глаза ответила я. – Только он не захотел. - Не! Да ну! - Угу. Воспоминание оборвалось. Максим был близок. Он знал меня такой, какой никто не знает. Я сама ему открывалась, чувствуя особую связь. Я знала, что он не всё способен был понять, но он чувствовал меня. И я хотела ему показать, каким вижу мир. Мне казалось, что он поймет. Но теперь я этого не узнаю. Он поторопился. - Я люб… - мой голос сорвался, не дав мне закончить фразу. «Эти слова не должны быть озвучены», - ясно раздалось у меня в голове. Я любила Макса. Но то была непонятная мне любовь. - Кристин? – позвал меня Матвей. Он стоял в паре метров поодаль от меня. Вроде и на расстоянии, но так, чтобы успеть поймать, если я решу прыгнуть. - Я не могу, - закачала головой я. – Не смогу с ним попрощаться. Он этого не хочет. Не хочет, чтобы я его отпускала. Он часть меня, понимаешь? Он во мне. - Может, тогда пойдем? – Матвей протянул руку. Я сделала шаг назад. - Нет, ещё чуть-чуть. Повернув голову к краю крыши, вернулась к воспоминаниям. - Он что-то видел во мне. Говорил, что мы похожи. - Крис, мало ли что он мог говорить! - Но он не лгал бы мне! Я уверена! Я была нужна ему не только ради секса. Спиной я почувствовала, как Матвей напрягся, но отвечать ничего не стал. - Я могла спасти его. Я должна была. Почему никто мне не помог? Почему никто не остановил его?! – я повернулась к другу. - Крис, если бы Макс захотел, он дал бы себя спасти. - Откуда ты знаешь? Тебя там вообще не было! – с жаром вырвалось у меня. В меня будто кто-то вселился. Язык был мне неподвластен – Ты сбежал! Ты всегда убегаешь от сложностей, чтобы выйти чистеньким из воды! Я ненавижу в тебе это! Так ненавижу, что выхожу из себя! Сдвинувшись назад, опасаясь, что Матвей попытается меня успокаивать, я подняла руки к разгоряченной голове. В один момент у меня подскочила температура, и затуманились мысли. - Я ненавижу тебя! Ненавижу, что соблазнил, зная, что до тебя у меня никого не было! Никто раньше так, как ты, ко мне не относился, и ты прекрасно знал это! Ты прекрасно знаешь, как влияешь на девушек, но все равно зашел дальше, чем нужно было! И после испугался, не захотел нести ответственность за мои чувства и сдал назад! Это очень жестоко, знаешь? Я ведь теперь не знаю, что мне чувствовать! Я испугалась сама себя. Я не хотела говорить этого. Не хотела говорить Матвею в глаза. Не хотела говорить так. Столько времени я старалась заглушить в себе эту правду! Отворачивалась от неё , не хотела признавать. Считала, что я все сама себе надумала. Но эти мысли продолжали разъедать мне мозг. Ведь я же люблю! А когда любишь, нельзя ненавидеть! Он ведь такой хороший! Такой внимательный, такой добрый, такой честный! Такой! Такой! Такой! Такой безжалостно красивый! И такой не мой. Я делала вид, что этих чувств нет. Но я лишь сама себе навредила. До меня дошло осознание, почему Макс совершил этот рывок. Я попала в точку. Ему пришлось признать правду, которую он не хотел в себе замечать. Он не смог себя унести. Как и ему тогда, сейчас стало тяжело мне. Мне не хотелось плакать. Слёз уже не было. Остался только жгучий гнев, который разрывал изнутри, но выпустить его было страшно. Я тяжело дышала, метаясь из стороны в сторону, но бежать было некуда. - Молодые люди, освободите, пожалуйста, помещение! – позвала встревоженная охранница. - Пойдём. Поговорим в другом месте, - медленно приближаясь, как к дикому зверю, сказал Матвей. – Похоже, говорить придется долго. Мой компаньон попытался обнять меня за плечи, но я не далась. С шумом выдохнув, послушно пошла к выходу. - Не хочу домой, - сидя в машине, воскликнула я. - Хорошо, поедем в другое место, - Матвей завел мотор. - Куда? – без интереса спросила я. - Увидишь. Мы быстро удалились от злосчастного дома. И что-то мне говорило, что больше я сюда не вернусь. Всю дорогу я молчала. Мне казалось бессмысленным что-то говорить. Ребёнок, который сделал проступок, не желает признавать свою вину. По его мнению он все сделал правильно. Это родитель виноват в том, что не хочет понимать свое дитя. В данном случае я была тем самым ребёнком, а Матвей – родителем. Только в отличие от ребёнка, я понимала, что могли быть другие пути достижения цели. И я сожалела. Мне было стыдно.