– Тоже посмотреть хотел? – мрачно усмехнулась Мира. – Тогда тебе повезло: ты опоздал.
– Я не хотел, видел уже человеческий фарш, от такого зрелища бежать надо, а не к нему идти, – поморщился пилот.
– Они не совсем люди…
– В нынешнем состоянии не отличишь, не так ли?
Отличить и правда сложновато. Даже полиция изначально решила, что на станции снова резвится серийный убийца. Барретты тут же рванули в палату к Гюрзе, но он не счел нужным даже объясняться с ними, просто продемонстрировал, что под одеялом у него нет окровавленного оружия… да и вообще ничего нет. Барретты намек не оценили, но поняли.
В это время в зал прибыли медики, которым предстояло собрать жертв так, чтобы можно было провести опознание. Они-то и выяснили, что это не люди… Не полноценные обитатели станции так точно.
Кто-то добрался до медицинских клонов. Мира даже не знала, что их доставили на «Виа Феррату»! Понятно, что они теперь не такие редкие, как во времена своего изобретения, и все равно очень дорогие. Хотя стоило ли удивляться? На фоне элитного оборудования станции они смотрелись вполне гармонично… пока использовались по назначению, а не разрывались на части в технических залах.
Споры о том, насколько этично выращивание клонов для пересадки органов, не утихали десятилетиями. Одна сторона доказывала, что человеческие жизни священны и сохранять их нужно любой ценой. Вторая сторона парировала тем, что у клонов тоже есть жизни – разве они не священны? Да и потом, лишь часть искусственных людей пойдет на реальное спасение кого-то, остальных разберут на запчасти для молодящихся стариканов. В ход шли любые аргументы: научные исследования, опросы общественного мнения и даже слезливые фильмы многовековой давности.
Проблема решилась лет пятьдесят назад, когда были запатентованы медицинские клоны. Они представляли собой генномодифицированных человекоподобных созданий, у которых с человеческими совпадали все органы кроме одного: головного мозга. Он как раз развивался лишь до минимума, необходимого для поддержания жизни. Это неизбежно влияло на внешность медицинских клонов, все они отличались маленькой головой, низким лбом и грубыми лицами. Из-за этого общественность по большей части приняла необходимость их смерти. Они же ничего не понимают, и они не милые – для большинства все сводилось к такому выводу.
Тем не менее, медицинские клоны не использовались без особой необходимости, но на многолетних экспедициях такая необходимость как раз была. Естественно, никто не собирался брать с собой взрослых клонов – их при любом уровне развития нужно кормить. Нет, в медицинский отсек загружались эмбрионы, которые в нужный момент активировались и развивались в специальной камере до нужного возраста.
Когда об этом стало известно, от Гюрзы окончательно отстали. Да, медицинские клоны растут очень быстро, этому способствует как раз их ограниченное развитие. Но на взросление все равно требуются недели, а не часы. Получается, готовить эту кровавую постановку начали еще в то время, когда Гюрза и не думал просыпаться, не смог бы просто.
Как бы странно это ни звучало, убить обычных людей было бы быстрее и проще, чем вырастить клонов. Зато клоны не сопротивлялись бы, их можно было заставить прийти в тот зал, потом резать, как покорных животных, и одни спокойно наблюдали бы за смертью других, ожидая своей очереди. Все это не давало реальных сведений о физической силе убийцы, но многое говорило об уровне его подготовки. Начать хотя бы с того, что он не выпотрошил клонов, повинуясь внезапной вспышке ярости, он готовился к этому! То, что кто-то способен хладнокровно вытягивать внутренности из тел, пугало Миру намного больше, чем откровенное буйное безумие.
Теперь техническому отделу было поручено выяснить, кто добрался до эмбрионов и почему. Понятно, что он наверняка маскировался, как мог, но хоть какой-то след они обнаружить должны! Мира пока этим не занималась, она хотела сначала посмотреть на тела, наивно предполагая, что они дадут хоть какую-то подсказку… Конечно же, ничего они не дали.
– Так почему ты здесь? – спросила Мира.
– Тебя искал. Ты уже знаешь?
– Знаю что?
– Понятно, тогда я первым сообщу, мне интересно твое мнение, – заявил Рино. – Помнишь, мы считали, что тот, кто это устроил, подтер за собой следы?
– Ну да… Разве это не логично?
– Логично. Только он ничего не подтер.
– Сохранилась подпись? – не поверила Мира.
– Именно! Эмбрионы были извлечены системой, ею же помещены в капсулы развития.
– Ну да, процесс можно автоматизировать. Но команду все равно должен дать человек!
– Человек и дал, – подтвердил Рино. – Под запросом стоит подпись адмирала Согард собственной персоной!
Снова эта подпись… Такого Мира не ожидала – да и никто не ожидал! Уже та история с попыткой казнить Гюрзу была странной. Но тогда все еще можно было списать на месть именно Гюрзе или даже техническую ошибку. Теперь же Гюрза явно ни при чем, резня в зале не имеет к нему отношения, все сводится к Елене Согард.
И в этом вообще нет смысла! Елена не массовая убийца, она никогда не была связана ни с чем подобным. Зачем бы ей делать это? И зачем кому-то подставлять ее таким варварским способом? Чтобы дискредитировать адмирала, логичней было бы использовать более изящную ложь – злоупотребление полномочиями, коррупцию… но не расчленение медицинских клонов!
– Ты веришь, что это сделала она? – спросила Мира.
– Личек верит.
– Даже не сомневаюсь в этом! После того, как при попытке поцеловать ее в зад адмирал пару раз дала ему по губам, Личек ее на дух не переносит. Но ты ведь не веришь, что это она?
– Я… Нет, пока – нет, – вздохнул Рино. – Только, честно тебе скажу, я во всем этом запутался. Я хочу верить моему командиру, ты и сама понимаешь, насколько это важно в Секторе Фобос. Но я понимаю, что доказательств вины адмирала тоже набирается немало.
– Каких еще доказательств? Только то, что кто-то украл ее подпись? Перестань, это как раз доказывает ее невиновность! Если бы это действительно сделала адмирал, разве она не сумела бы удалить подпись?
– Так подпись и пытались удалить, восстановить ее удалось только через использование технических кодов. Но дело даже не в этом… В зале насчитали одиннадцать тел. Следовательно, кому-то нужно было вырастить одиннадцать клонов так, чтобы об этом никто не узнал. У адмирала были все ресурсы, чтобы не допускать людей в нужную часть медицинского отсека, пока там шла подготовка. Да и потом, установлено, что приказ поступил через командную сеть. Ее тоже взломали?
Мира хотела спорить с ним – и не могла. С одной стороны, она нутром чуяла: Елена Согард не могла такое сотворить, это совершенно на нее не похоже! С другой стороны, для полиции что-то там чующее нутро – не аргумент. Но ведь никто не выигрывает от такой подставы… или нет?
– Может, все дело как раз в том, что ты сказал? – задумалась Мира.
– А конкретней?
– Ты упомянул, что для тебя важно доверять командиру. Это для всех важно! Порядок на стации во многом зависит от авторитета Елены. Что будет, если ее захотят сместить и начнется непонятно что?
– Но кто может ее сместить?
– Да много кто, на самом деле… Иногда заинтересованные высовывают свое рыльце уже после того, как начались беспорядки, а мы не можем этого допустить!
Мира помнила еще и о том, что из-за всех этих сложностей откладывалась разведывательная миссия на соседнюю станцию. Может, это и было целью с самого начала? Кто-то не хотел, чтобы они попали туда и узнали… что-то. С учетом предыдущих тайн, Мира допускала любой вариант.
Она знала, что Рино ей никаких подсказок не даст. Мира ценила то, что он пришел с ней посоветоваться, и знала, что его расстроит ее стремление поговорить с кем-то другим – он ведь без труда догадается, к кому она пошла. Но поступить иначе она не могла.
Ей нужно было срочно узнать мнение Гюрзы. При всех своих недостатках он действительно умен – и он сам преступник. Для Миры и Рино те ничтожные улики, что удалось собрать по этому делу, не имеют смысла, а для него все может быть иначе.
Визиты в медицинский отсек стали уже привычными, там Мира проводила больше времени, чем в своей каюте. У входа, как обычно, дежурила медсестра – к которой со дня пробуждения серийного убийцы присоединился полицейский. Барретты больше не нападали на Гюрзу, но не скрывали, что не доверяют ему, поэтому сторожили единственный выход из отсека.
Хотя, с точки зрения Миры, это было лишним. Куда бы он делся? Он слаб. У него нет никакой одежды. Он постоянно подключен к сканерам, которые взвоют, если он попытается отсоединить датчики от своей кожи. Нет, пока он застрял тут, хотя бы на неделю…
Мира действительно верила в это – ровно до того момента, как вошла в палату. Сканеры продолжали мирно работать – с подрезанными и заново перекрученными проводами, убеждавшими компьютер, что все идет как надо. На полу валялась медицинская рубашка, которую Гюрза называл «меньше, чем ничего». Кровать, подушка, одеяло, всё осталось на месте…
Не было только Гюрзы, который никак не мог покинуть медицинский отсек без разрешения, но, конечно же, давно ушел.
Сабир считал, что нужно еще подождать. Два дня – это слишком мало, для полноценной проверки требуется хотя бы неделя. Только вот его друзья не желали об этом даже слышать, Дем – из-за научного фанатизма, Шукрия – потому что изоляция четвертого уровня с каждым днем угнетала ее все больше. Ей почему-то казалось, что к открытию ворот могут привести любые сведения. Сабир не спорил с ней, чтобы не расстроить еще больше.
Сам он оценивал стремление руководства творить добро не так высоко. Для тех, кто остался по другую сторону ворот, будет иметь значение не то, что они детально изучили один вид астероидов, а то, что два других продолжают фонить.