Это происшествие заставило меня понять одну простую вещь, которая навсегда застряла у меня в голове, тем самым изменив моё отношение к людской доброте. Просто удивительно, как легко и быстро можно потерять свою человечность. А всё из-за того, что человек по своей сути всегда безжалостен и жесток. Это его истинное обличие. Существо, которое называется «человек», надевает маску гуманности только тогда, когда чувствует себя в полной безопасности. Все мы остались дикарями, которые скрываются за материальными благами и фальшивой благожелательностью. Отбери у нас всё, что подарил нам современный мир, и мы превратимся в животных, которые готовы перегрызть глотку ближнему, лишь бы отхватить и присвоить себе частичку цивилизации.
Положив собаку в сани вместе с лопатой, известью и испачканной курткой, я схватился за сооружённые мной ручки и потащил сани в лес.
Шёл я долго. По крайней мере, мне так показалось. По моим подсчётам, прошло около получаса. Моя ноша тормозила меня, поэтому я предполагал, что ушёл не очень далеко вглубь леса. Усталость заставила меня остановиться, и я решил, что начну копать тут же. Никто не ходит в этих лесах, так что вероятность того, что кто-то наткнётся на могилу, практически равна нулю.
Мои пальцы онемели, спина ныла, а ноги подкашивались, но я упорно копал промёрзлую землю. Я ни о чём не рассуждал, создав себе установку – копать, копать и копать. Я с трудом вылез из ямы, когда решил, что она достаточно глубокая. Выбравшись из неё, я завалился на спину. Тяжело дыша, я таращился на верхушки занесённых снегом деревьев. Было уже совсем светло. Солнце пробивалось сквозь ветки, падая обрывистыми пятнами на землю. Одно пятно упало мне прямо на правый глаз, наполовину ослепив меня. Сил двигаться не было, поэтому я, зажмурив один глаз, наблюдал за медленным раскачиванием ветвей деревьев.
Я слышал, как птица, крича и перелетая с дерева на дерево, ломала ветки. Надеюсь, это был единственный свидетель, который видел всю правду.
Пора было заканчивать. Собравшись с последними силами, я поднялся на ноги. Первым делом я вытащил уже окоченевшее тело Хлои и бросил в яму. Следом полетела грязная куртка, чехол от сиденья и телефон Хлои. Всё это я засыпал известью, чтобы полицейские овчарки, в случае чего, не смогли учуять запах трупа. Закопал я всё это толстым слоем земли и только после этого положил туда собаку. Осталось только засыпать всё хорошенько той же землёй.
На моё удивление, путь обратно занял у меня от силы минут десять. Как же я медленно шёл, раз это оказалось так близко от дома.
Теперь нужно позвонить Дэнису и Роберту.
Мы не собирались вместе с прошлой зимы. Всё как-то некогда было. У всех семья, работа, личная жизнь. За себя могу сказать, что мне не особенно нравилось, как Роберт в последнее время шутил в мой адрес, поэтому я всё чаще стал отказываться от его приглашений посидеть где-нибудь. Хорошо, если они оба приедут. В таком случае у меня будет стопроцентное алиби.
Дэнис взял трубку сразу. У меня как будто упал пятитонный груз с плеч, когда он тут же согласился приехать. Но вот только обещал приехать вечером, так как ему нужно было помочь жене и её матери. С чем помочь, он не уточнял. Я слышал на заднем фоне гнусавый голосок его тёщи, поэтому не стал расспрашивать ни о чём, надеясь на то, что он закончит пораньше. Да и мне было наплевать на то, что ему там надо сделать.
Роберт трубку не взял. Он перезвонил сам, разбудив меня своим звонком. До этого я успел сходить в лес и нарубить дров, которыми затопил чугунную печь. Возле неё стояло уютное кресло, на котором я и выключился от усталости, ощущая приятное тепло огня.
Роберт сразу начал юлить, впрочем, как и обычно. Он долго оправдывался за то, что не брал трубку. Говорил, что у него было срочное дело. Он якобы был на концерте своей маленькой дочки. А после отвозил её к своим родителям, где они решили отпраздновать её дебют. А так как он обещал вечером отвести свою дочь после успешного выступления поесть пиццы, то уже никак не может приехать.
Я, в общем-то, не расстроился по этому поводу. Достаточно будет и одного Дэниса. К тому же нет никакого желания терпеть плоские шутки Роберта. Он только действовал бы мне на нервы.
Знаю я, в какую пиццерию он поедет вечером и с кем. После женитьбы он ни одного дня не был примерным мужем и отцом. У него каждый месяц появлялась новая пассия, на которую он тратил уйму денег, водя её по ресторанам и одаривая дорогими подарками. Как его жена до сих пор не выгнала его, я не знаю. Она была очень добрая и ласковая мать, хоть и простовата на вид. Я думаю, в глубине души она всё знала. Но мне казалось, что ей легче было отметать от себя правду и жить с розовыми очками на глазах. Иногда, когда они съезжали с её глаз, приоткрывая истину в виде непонятных СМС-сообщений по ночам или звонков от пьяных женщин, Роберт технично поправлял эти розовые очки одним пальцем, подвигая их поближе к глазам. Ему достаточно было подарить ей дешёвенькие цветочки, за которые он ещё и торговался с продавцом. И она сразу же таяла и верила во все сказки, которые он ей рассказывал. Мне не было её жалко, так как я не понимал, как можно быть такой узколобой. Видимо, она настолько боялась выйти из зоны своего комфорта, что предпочитала заглушать все свои подозрения и утешаться воспитанием своей дочки. Ей было комфортно, и это было главным для неё.