– Это кризис среднего возраста. А Люси сама виновата. Уже давно бы вышвырнула его.
– И то верно, – сказал Дэнис. Немного подумав, он серьёзно добавил: – я вот раз в жизни ошибся и теперь до сих пор жалею об этом. Смотря на своих маленьких детей и жену, чувствую, что не достоин такой семьи. Меня съедает это чувство изо дня в день.
Он задумчиво вглядывался в огонь. Я был на сто процентов уверен, что если бы ему предоставили шанс вернуться в прошлое и исправить что-то в своей жизни, то он не задумываясь исправил бы именно тот день, когда они отмечали какой-то праздник на работе. Он сильно перебрал тогда и осознал, что натворил, только тогда, когда проснулся дома, обнаружив на тумбочке таблетку аспирина и стакан воды, заботливо приготовленные его женой.
– Дэнис. Я же тоже чуть не совершил ошибку, – решил я признаться.
– И когда же ты успел? – спросил он удивлённо.
– Я встретил свою школьную знакомую, и мы вместе решили посидеть в кафе. Я и не думал ни о чём таком, но она сама стала инициатором. В общем, когда мы собрались ехать к ней, мне стало плохо. Из-за этого я начал соображать о том, что происходит, и мы разъехались по домам. Но я жалею даже об этом. Чувствую, будто окунулся в грязь.
– М-да. Но ты всё равно самый святой из нашей троицы, – произнёс Дэнис, улыбаясь во все свои тридцать два зуба.
Мы ещё долго так сидели у очага и общались о том, о чём не могли говорить с нашими семьями. Теперь я окончательно успокоился и больше не думал о том, что вчера произошло. Это просто был сон. Меня это не касалось. Это больше не было моей проблемой. По крайней мере, пока.
Проснулся я в обед. Все мышцы ныли с ещё большей силой, а желудок выворачивало от голода. Я совсем забыл поесть вчера. Еду Дэнис разложил вчера в небольшой комнате, похожей на кладовую, где зимой можно было хранить продукты. Она не была утеплена, и холод свободно проникал туда с улицы. Это было что-то вроде нашего холодильника. Я отправился прямиком к этому холодильнику. Найдя жирную курицу гриль на полке, я снова возблагодарил судьбу за такого друга.
Спустя полчаса я наслаждался чувством тяжести в желудке. Если бы ни ноющая боль во всём теле, напоминающая о случившемся, то я бы назвал себя сейчас счастливым.
Послышался хруст снега на улице. Я насторожился. Через мгновение я вспомнил про Дэниса и тут же вздохнул с облегчением.
Надев куртку и захватив с собой шапку, я вышел на крыльцо. Дэнис, оказывается, уже надул лодку и притащил её к озеру.
– Доброе утро, спящая красавица! Чем ты вчера занимался? Лодку не надул, снасти не приготовил! Ты что, вчера только печку затопить успел?
– У меня вчера была какая-то апатия, уж прости, – крикнул я в ответ, надевая шапку.
Он толкнул последним рывком лодку к самому краю озера и, разогнувшись, пошёл прямиком ко мне.
– Артур! Ты лжец! – ответил он, подойдя совсем близко. – Для чего тогда тебе понадобилась деревянная лодка? Ты вчера уже успел порыбачить? Я видел кровь на днище. Ты поймал огромную рыбу, не так ли? Куда спрятал?
Меня бросило в пот. Какая кровь? Я же всё проверил. Неужели кровь просочилась через уйму слоёв пакетов, которые я захоронил вместе с трупом?
– Нет, что ты! – сказал я осипшим голосом. – Дело в том, что я вчера по пути сюда сбил на трассе дворняжку. Я взял её тело с собой, чтобы похоронить. Она оказалась тяжелее, чем я думал. Пришлось соорудить из лодки что-то типа саней, чтобы дотащить беднягу подальше в лес. Сам знаешь, волки могут учуять кровь. Они могут прийти полакомиться собачатиной. Лучше быть подальше от них в этот момент. А то мало ли, вдруг они решат, что их устроит и человеческое мясо.
– Что-то я не понимаю, Артур. Для чего ты тащил её сюда? Не слишком ли много заморочек из-за какой-то псины?
Да, заморочек было и впрямь многовато. Да и стоило мне озвучить свою легенду Дэнису, как она показалась мне совсем не убедительной. Но другого объяснения я не придумал. Я был слишком взволнован в тот момент, чтобы придумать что-нибудь более правдоподобное.
Я сказал Дэнису, что не мог оставить тело просто валяться на дороге. Нужно было закопать её, а лопаты у меня с собой не было. Мне было жалко собаку. В этом я ему не соврал.
Меня даже не удивило то, что смерть собаки меня огорчила больше, чем смерть Хлои. Может быть, это было всё из-за того, что я уже давно привык видеть трупы людей. Или из-за того, что собаку-то убил именно я и теперь чувствую вину из-за этого. А может, и из-за того, что животных я всегда любил гораздо больше, чем людей. И ведь это легко можно объяснить тем, что я вижу в каждом человеке пороки, которых нет у животных. Знакомясь с новым человеком, я мысленно приписываю ему тот грех, который он совершил или мог бы совершить. В любом случае я рассматриваю людей как заведомо провинившихся созданий. Мы все червоточина, не запланированная Всевышним творцом. Мы как черви, изъедающие нашу планету. Даже хуже. Мы те, кто пожирает друг друга. Мы все грешны. Мы все омерзительны в разной степени. Будь то священник, собирающий подаяния с наивных людей и покупая на эти деньги новые серёжки для своей любимой жёнушки. Или десятилетний ублюдок, который топит котят в миске с хлоркой, чтобы увидеть ещё больше мучений крохотного животного. Или возьмём, к примеру, благовоспитанную миссис Роуз, которая является святой для своих соседей. Она готова отдать последнюю рубашку нищему и участвует во всех благотворительных вечерах. Но никто не знает, что этот ангел закапывает у себя в саду уже третий нежелательный плод своей похоти.