Вытащив лодку на улицу, предварительно выкинув из неё всё ненужное, Милтон помог дотащить мне её до берега озера. Когда я начал доставать вёсла из лодки, он и заметил небольшие пятна засохшей крови на светлом дереве. Это были небольшие продолговатые линии. Мне стало ясно, что, пока я тащил лодку, прослойка мусорных пакетов скомкалась, что позволило окровавленной части тела соприкоснуться с деревом. А от резких движений, которыми я пытался вытащить мои импровизируемые сани из низин, эта часть тела тёрлась о деревянные доски. Судя по расположению этих полос в хвостовой части лодки, это была голова. Но их было немного, поэтому я сделал вывод, что это произошло уже в конце моего пути, как раз тогда, когда я пересилил себя в последний раз и втащил лодку на холм. Я был настолько уставший, что даже не подумал заглянуть вглубь лодки, чтобы всё проверить.
Милтон ничего не сказал мне, но я заметил, что он часто возвращается взглядом к этому месту.
Ближе к вечеру мы уже рыбачили, сидя в этой самой лодке. После очередного раза, когда его глаза наткнулись на следы крови, я сам решил заговорить с ним, чтобы отвлечь его внимание от этих чёрных полос.
– Здоровая рыба была, – сказал я, указывая головой на пятна крови.
Он сразу отвёл взгляд от них. Милтон стал усердно смотреть на свой поплавок, который неподвижно выглядывал из воды.
– Разве тут водятся такие большие рыбы? – спросил он, не отрывая глаз от воды.
– Конечно. Ты сам убедишься. Мы наверняка поймаем за эти выходные рыбу не меньше.
После этих слов Милтон как будто успокоился и больше не смотрел в то место, где покоились окровавленные доски. Настроение у него резко изменилось. Он молчал всё время, пока мы рыбачили. А когда я пытался заговорить с ним, то он отвечал односложными словами, а после этого умолкал, не желая развивать тему. Он как будто закрылся внутри себя. Меня начинало беспокоить это. Не может же быть, что он снова заподозрил меня из-за каких-то следов крови. Это же рыбацкая лодка!
То ли мы были настолько заняты своими мыслями, то ли нам просто-напросто не повезло, но мы ничего не поймали. Я решил, что пора плыть к берегу. К тому же уже темнело, поэтому нужно было успеть разделать мясо, которое мы привезли с собой.
Лодку мы оставили на берегу и отправились в дом. За это время Софи с Мари накрыли шикарный стол, расставили стулья, а во главе стола поставили то самое кресло, в котором я спал в тот день, когда закопал тело Хлои.
Пока я подготавливал мясо, Софи пыталась привлечь внимание Милтона. Она шутила, пару раз попробовала вовлечь его в разговор. Он, в свою очередь, часто писал что-то в своём телефоне. Я понял, что он отправил несколько сообщений кому-то. И теперь он поминутно смотрел на экран телефона, дожидаясь ответа. С Софи, как и со мной, он не особо горел общаться. Когда Софи поняла, что он даже не слушает её, то окончательно расстроилась. Она встала из-за стола и вышла на улицу. Милтон не сразу заметил этого, а когда всё же понял, что она обиделась на него, то сразу выскочил за ней с озадаченным выражением лица.
Мы удивлённо переглянулись с женой.
– Они ещё дети. Ещё не устали делать трагедию из мелочей, – спокойно сказала Мари, продолжая нарезать хлеб.
– Ты думаешь, у них это надолго? – спросил я, посыпая мясо специями.
– Не-а. Это же первая любовь. Она никогда не бывает долгой. Однажды они очень сильно поссорятся, а из-за своего детского эгоизма не пойдут навстречу друг другу и в итоге так и не помирятся.
Она выложила нарезанные куски хлеба в плетёную миску, поставив её на стол. Все приборы и продукты были на своих местах, оставалось только приготовить мясо.
Мы вышли на улицу вместе. Мари села на небольшой лавочке рядом с лестницей, ведущей в дом. Она держала две бутылки пива. Свою бутылку она открыла и теперь поминутно отпивала из неё, в то время как мою поставила возле себя.
Я разжёг огонь в мангале и выложил мясо на решётку. После этого я сел рядом с женой и открыл свою бутылку.
Вечер был на удивление тёплым. Ветра почти не было, а те лёгкие дуновения, которые иногда развивали волосы Мари, приятно охлаждали нас своей прохладой. Солнце почти зашло за горизонт, а небо приобрело насыщенно-синий оттенок, переходящий в красновато-оранжевые полосы облаков. Мы глубоко вдыхали влажный воздух, наполненный запахами хвои, почвы и дыма, исходящего от мангала.