Софи с Милтоном стояли у озера. Она жалобно говорила ему что-то, а он пытался её успокоить. Нам хорошо была видна вода, рядом с которой стояли дети. Было ещё не слишком темно, но лес уже казался непроглядным. Сейчас он выглядел зловеще. Я неосознанно повернул голову и взглянул на тёмную проплешину в деревьях, которая образовывала проход в лес. Внутри него была непроглядная тьма. Она завораживала и в то же время ужасала меня. У меня пробежали мурашки по всему телу.
– Может, это и хорошо, – сказала Мари задумчиво.
– Что?
– То, что Софи поймёт всю боль первой любви так рано. Ведь каждый должен пройти через это.
– Почему ты так думаешь? Разве первая любовь не может быть со счастливым концом? Или хотя бы оставить приятные воспоминания?
Она смотрела пустыми глазами на мангал. Взгляд её был задумчивым и безразличным.
– Нет, – хладнокровно произнесла она, – к тому же первая любовь предостерегает тебя от всех ошибок, которые ты можешь совершить в будущем. Но их сложно усвоить с первого раза. Некоторые понимают свои ошибки только со второго раза, а то и с третьего. Надеюсь, наша дочь будет достаточно умной, чтобы сразу усвоить всё.
– Ты слишком пессимистично на это смотришь. Нельзя делать обобщённые выводы исходя только из своего опыта. Я не верю, что на целом свете нет тех, у кого первая любовь стала единственной и неповторимой.
– Ромео и Джульетта, – незамедлительно произнесла моя жена, многозначительно посмотрев на меня.
– Я понял, что ты имеешь в виду, но я говорил не про то, – усмехнувшись, ответил я, – и, кстати, какие же это ошибки в твоём случае?
Она перевела взгляд на разбирающихся между собой детей. Они выглядели так нелепо, выясняя отношения. Но я помню себя в их возрасте. Такие моменты казались мне до крайности серьёзной вещью.
– Не ожидать от мужчины того, на что он не способен.
В первую секунду я даже не понял, что она имеет в виду. Но потом до меня дошло. Эта фраза могла показаться грубой, если она не содержала в себе самую настоящую истину. Она давно не ждала от меня ничего, поэтому в наших отношениях наступил такой холод. Меня это по-настоящему задело. Мне захотелось узнать у неё, с какого момента она перестала ждать от меня того, что я не могу ей дать. Ведь в начале отношений она была совершенно другой.
Только я открыл рот, чтобы задать ей этот вопрос, как мы услышали крики Софи. Мне было отчётливо видно, что происходит у озера.
Софи стояла с телефоном Милтона в руках, который с минуту назад она вынудила его отдать ей. Посмотрев на экран телефона, она начала спрашивать у него что-то. Голос у неё надрывался, переходя в плач. Я был уверен, что она нашла переписку Милтона с другой девочкой, но, как оказалось, всё было намного хуже.
Я уже готовился, что мне предстоит утром везти Милтона домой, как Софи закричала во весь голос. Этот крик и привлёк наше внимание.
– Как ты можешь говорить такое! – кричала она, захлёбываясь слезами.
Мы насторожились. Я встал, чтобы направиться к ним. Нужно было успокоить их. Софи в это время начала что-то шептать. Странно, но её голос показался на удивление близко. Даже крик её не был так отчётлив, как последние сказанные ею слова. Несмотря на это, я не понял ни одного её слова. Софи стояла, опустив голову. Волосы закрывали ей лицо. Спину она держала удивительно прямо, а руки безжизненно висели по бокам, и только пальцы рук двигались неестественным образом. Телефон теперь лежал рядом с ногой нашей дочери. Она выронила его в тот момент, когда начала что-то тихо говорить. Она резко, не поднимая головы, наступила со всей силы на него, отчего телефон разлетелся вдребезги. Она пробормотала что-то себе под нос и умолкла.
Это всё было настолько странно для нашей дочери, что я уже не на шутку перепугался. Я ускорил шаг. Это была слишком странная реакция на разрыв отношений. Обычно девочки начинают рыдать, запираясь у себя в комнате и слушать слезливые песенки. Но наша дочь сейчас походила на самого настоящего монстра.
Мари не отставала от меня. Я заметил краем глаза, что жена с неподдельным ужасом смотрит на Софи. Я не понял, отчего моя жена так испугалась, но неосознанно ускорил шаг.
Я был уже на полпути, когда заметил, что Милтон стоял, совершенно не двигаясь. Он был аномально спокоен. Более того, они оба выглядели как манекены. Он смотрел на нашу дочь немигающими глазами. Милтон медленно повернулся в сторону озера и спокойно пошёл.
Что-то было жуткое во всём этом. У меня начала кружиться голова, а к горлу опять подкатило до боли знакомое мне давление.
Милтон не остановился у края воды, он всё также спокойно продолжал идти, опускаясь всё ниже и ниже в воду. Меня охватила настоящая паника. После того как он опустился по шею в воду, я понял, что именно он решил сделать. До меня это тяжело доходило. Он не был таким ранимым парнем, чтобы из-за разрыва с девушкой убивать себя.