– Как? А его за что? За то, что он нашёл кровь в лодке?
– Нет. Это было бы бессмысленно. Мне нужно было всего лишь избавиться от крови и волос в лодке. На крайний случай – избавиться от лодки.
– Тогда что всё это значит? – озадаченно спросил я.
– Я же тебе сказала, что пришла рассказать тебе всю правду про тебя, меня и Софи.
Она делала паузы, перечисляя нас. И сделала акцент на имени нашей дочери. В этот момент я чувствовал себя так, будто ко мне вот-вот подкатит мой приступ.
– Софи? Каким образом тут замешана она?
И тут в моём сознании всплыл момент, когда Милтон ругался с нашей дочерью. Я вспомнил её неестественную позу и холодное равнодушие парня, который медленно, но верно погружался в воду. Я вспомнил слова Мари о сыне суккуба. И до меня дошло. Софи – дочь богини. И хоть отец у неё простой смертный, но в ней должно было находиться что-то от её матери.
Я полностью перестал сомневаться в том, что говорит моя жена. Хотя нет. Если бы это всё говорила мне моя Мари, то я бы вряд ли в это поверил. Сейчас это всё говорила Макария. А её слова я воспринимал как факт.
– Она что-то типа полубогини? – неуверенно выговорил я, сомневаясь в своей грамотности в этом деле.
Она опять отрицательно покачала головой.
– Ты же помнишь, что я отказалась заводить ещё детей? Так вот, это из-за того, что я родила мёртвого ребёнка. Софи мёртворождённая. Но я не простой человек, поэтому Софи не простой мёртвый ребёнок, – она взглянула на меня таким мученическим взглядом, что мне захотелось прижать её к себе и успокоить, – мавка, – выговорила она.
– Мавка? Это что ещё такое?
– Это мёртворождённые дети, которые всю жизнь будут связаны с водой. Они могут прожить детство как обычные люди, но, взрослея, они тянутся к рекам, озёрам и морям. Они способны управлять морскими существами, водой и всем, что с ней связано.
Это навело меня на мысль о девушках с рыбьими хвостами и в лифчиках из ракушек, которые сидят на скалах и зазывают моряков на дно океана.
– Нет. Русалки – существа от природы не злые. Если их не тревожить, то они не тронут тебя. Ну а в мавках заложена ненависть к человеку. Они завлекают, а потом убивают людей из-за чувства мести за свою смерть, которую никто не предотвратил. С каждым днём она будет всё явственней проявляться в Софи.
– Ты так говоришь, будто русалки существуют.
Я тут же понял, что сказал глупость. Я сейчас разговариваю с богиней, за решётку я посадил суккуба, а моя дочь – мавка. И я ещё удивляюсь существованию русалок.
– И что же теперь делать с Софи? Что с ней будет? – спросил я у Макарии, которая уже знала, о чём я спрошу.
Чувство беспокойства перерастало в страх. Неизвестность ещё никогда так не пугала меня.
– Я позабочусь о ней. Ты её ещё увидишь. У тебя будет шанс попрощаться с ней. Но ей нужно жить совсем в другом месте. В месте, недоступном для обычного человека.
Я понял, что это означает. Софи я тоже потерял. Она тоже меня покинет. Я лишился жены и дочери в тот же момент, как обменялся телефонами с Хлоей. А может, даже и раньше. Возможно, всё началось тогда, когда я всю ночь думал про Лору.
– Ты меня ненавидишь? – спросил я после долгого молчания.
– Нет. Я так и не научилась чувствовать ненависть по отношению к тебе. Но зато теперь я знаю, что такое любовь и ревность, страсть и соперничество, слабость и ужас.
Каждое слово отдавалось уколом в моём сердце.
Она с нежностью посмотрела мне в глаза и подалась вперёд. Положив свою ладонь мне на щёку, она поцеловала меня в угол моих губ. Она поцеловала меня так нежно, как никогда ещё не целовала.
– Мы встретимся позже, милый, – прошептала она мне на ухо.
Закрыв глаза, я вдыхал запах её волос и кожи, а ещё этот манящий аромат духов, который впервые заметил на Мари только сегодня. Воспоминания о том, как мы встретились с ней, снова нахлынули на меня.
Мне показалось, что тепло, которое было на моей щеке от её ладони, уже через секунду после того, как я закрыл глаза, начало исчезать. Она ушла. Я это знал. Мне не нужно было даже открывать глаза, чтобы убедиться в этом. Запах её волос, который я так любил, растворился полностью. Со мной остался только незнакомый мне запах духов. Открыв глаза, я понял, что был прав.
Через три дня ко мне явился Френсис.
– Не ожидал, что ты на такое способен. Я даже не догадывался, что ты убил и его, – сказал он, решительно направляясь к пустому столу, который находился посреди моей камеры.
Я сразу понял, про кого он говорит. Они нашли Мориса. Три дня – это довольно долго для опытных полицейских. К тому же они были в курсе, что последний раз Мориса видели именно в нашем участке.
Я не спал уже трое суток. Я никак не мог принять правду за реальность. Сознание моё помутилось за эти дни. На следующий день, как ко мне явилась Мари, мне начало казаться, что она и не приходила ко мне вовсе. Я уверялся с каждым днём всё сильнее, что это следствие моей болезни, так как никаких богинь, русалок и эльфов не могло существовать. Я пытался найти ту грань, которая разделяет истину от моей больной фантазии. Но всё упорно сплеталось воедино.