Макароны по - флотски
Макароны по - флотски
Две недели беспрерывной работы превратили меня в мешок с костями. Заказ был огромным, а процесс слишком кропотливым, но хотя бы в этот момент Щепка и Толстяк вели себя приемлемо. В последние дня три я почти не ел и не спал, если закрытые глаза в автобусе можно назвать сном, а выпечку за полноценную еду. Тем не менее, наступили выходные.
— Крайний заказ хорошо на Вас сказался. Подтянулись щеки, лицо бледнее стало, — заметила за стойкой регистрации Анна, когда провожала меня взглядом до выхода из редакции.
— Да ну? Я выгляжу, как типичный представитель РПП – культуры. Также ненавижу себя, и мой вес меня не устраивает, — отшутившись, я вышел из здания. В лёгкие пробился свежий воздух, настолько свежий, что до боли наполнял меня прохладой. Наслаждение, не иначе…
Разгар лета. Вечером приятная прохлада, днём неумолимая жара. Всё как по механизму.
Я шёл по аллее. Цветы расцвели во всю силу и благоухали, но пыль с дорог явно хотела помешать им. Видимо, между фракциями назревает война. Предавшись своим глупым фантазиям о сражение двух батальонов, я не заметил, как подпустил к своей спине постороннего… Это была ***. От радости она нависла мне на плечи. На мои бедные плечи.
— Ух-ты, кого я вижу! Блудный сын вернулся на родные поля, —задорно та похлопала меня по больным плечам. Она точно знает о стенаниях моих плеч.
— Ты вроде говорила, что занята будешь тоже, — голод и усталость делали своё дело. Я был нервным и раздражённым. О нет, когда я успел превратиться в Щепку?!
— И не соврала. Выглядишь, словно тебя пытали в подвале, пытаясь узнать почему ты слил своих позорным ментам?
— Смотрела криминальные сериалы?
— Иногда.
В итоге эта женщина утащила меня в своё холостятское логово. За исключением маленького беспорядка, квартирка выглядела явно получше моей. Просторный вид из окна на сгорающую в фонарных огнях дорогу. Приятные бежевые обои в красный горошек, натяжной потолок, белый линолеум. Мило. Я присел на мягкий диванчик. Мой зад будто век не чувствовал такого комфорта. Хотелось разрыдаться прямо на этом диванчике.
Макароны по-флотски. Наше с ней тотемное блюдо. Она часто угощало им, когда мы только познакомились, да его ничем и не испортишь. Накинувшись на свою жертву, я съел за десять минут три тарелки. Жизнь стала на капельку лучше. По пищеводу проходило что-то сытное и горячее, а потом обжигало стенки желудка, будто гончар сначала придавал ему форму, а потом уже выжигал.
— Как работа? — смотря на меня немного посмеиваясь, спросила ***.
— Закончили. Уже хочу уволиться. А ты как?
— Ну-у, завал. После того случая был ещё один, но сейчас молчок. Найти ничего не можем, нас ловко обходят, — озаботившись только собой, я и не заметил её подавленной состояние, такое чувство, будто она стала старше на лет десять.
— Того случая?
— Я говорила тебе, когда в последний раз виделись.
— Что-то припоминаю.
— Так вот, после того случая произошло ещё одно убийство. Пока никак сопоставить их вместе не могут, слишком не укладывается. Ждут ещё действий. Хотя зачем ждать?
— Не всё же сразу.
— Ты не понимаешь. У них нет достаточно оснований, чтобы утверждать, что это делал один человек, потому что нет никаких улик вообще. Они ждут действий, чтобы просто подтвердить, но бездействуют. Не знают, какой диапазон людей может быть подвержен опасности, будут ли вообще ещё жертвы, но тут всё очевидно: цветы в глазах, цветы, торчащие из грудной клетки. Неужели нужно ждать, чтобы получить результат?
— Стоп, цветы в глазах?
— Да, чёрт возьми!
Воу, видимо, у неё сильно накипело. Давно не видел её взрыв. Если взрывается, то как проснувшийся резко вулкан. Я считаю, она виновница в последних днях Помпей.
— Нас закидывают какими-то мелкими делами, понимаешь? Висит что-то интересное, опасное, угрожающее всем нам, но мы работаем с наркоманами, которые срезают друг другу скальпы из-за дозы! Мамаш, чьи дети подрывают бедных кошек! Коррупционерами!
*** была на самой грани, я дал её возможность высказать всё. Она успешно справилась с этой задачей. Ну и ужасы творятся в мире, пока мне приходится работать в душном офисе. Хотя, в какой-то мере я в безопасности.
— Я не говорю о том, что эти дела неважны или менее ужасны, но просто… Понимаешь, я сама выбрала эту работу, я поняла – мечты не свершаются, я не ловлю маньяков каждый день, не делаю мир лучше, потому что с каждым днём, с каждым успешным делом, он становится в два раза хуже. Я всё это понимаю, но что мне делать с желанием поймать этого гада, а не заботиться о семейках сейчас?