– Конечно, потому что я специально её запер, чтоб они сидели в доме! – психанул отец.
– Они решили поиграть с какой-то собакой, бродящей по нашему двору, и поэтому вылезли в окно. Но обратно залезть уже не получилось. Высоко. И я не могу открыть дверь ключом. Они закрыли её изнутри на ночник. Ты скоро?
Камышов вытер пот с лица и, положив трубку, ударил по газам под неумолкающий рёв сына.
В темноте прилетев на всех парах к дому, Камышов подсадил Алису обратно в окно, она открыла ночник, и вся семья радостно ввалилась внутрь. Пёс тоже под шумок проскользнул в коттедж, и самовлюбленный Филей от ужаса едва не получил разрыв печёнок, с шипением узрев зубастого пришельца на своей кухне.
Макарон кота хотел дружелюбно пожевать, но Татьяна выставила пса на террасу, постелив ему старый детский матрас. Хаски на импровизированный лежак не лёг, а продолжил тыкаться в панорамную дверь носом, рисуя языком на стекле замысловатые разводы и мстительно наблюдая за победоносным котом.
Татьяна быстро перемыла холодных грязных детей, накрыла невесть откуда появившийся ужин и, накормив всех отпрысков до единого, ловко уложила спать.
Алексей со страхом ждал момента, когда они останутся наедине и придется рассказать весь пережитый за день кошмар. Для оправдания он достал из аптечки тонометр и демонстративно померил себе давление, притворяясь, что ему очень плохо. Хотя даже и не притворяясь.
Не глядя на результат пропищавшего тономера, он виновато посмотрел на жену, за двадцать минут угомонившую детей, перемывшую посуду и присевшую за стол рядом с ним.
– Что-то у меня давление подскочило, – оправдался он, – таблетку надо выпить.
Жена сочувственно взглянула на его измученный вид и достала из шкафчика бутылку вина и шкалик голубого абсента.
– Какую ты таблетку выбираешь, красную? – поняла она вверх вино. – Или синюю? – взмахнув абсентом, произнесла она голосом Морфеуса из любимой ими «Матрицы».
Новоявленный Нео вздохнул:
– Я сегодня уже достаточно насмотрелся страшной реальности. Я выбираю синюю, – налил он в рюмку абсент, – хочу остаться в иллюзии, где все легко и хорошо, в которой я жил до тех пор, пока ты управляла нашим многодочием.
– Чем? Многодочием? – рассмеялась жена, плеснув себе глоток вина. – Какое интересное слово, слепленное тобой из дочерей и знака препинания! А ведь и правда, дети в жизни родителей похожи на многоточие, завершающее одну главу, чтоб дать предпосылку для продолжения книги, жизни, рода.
Пригубив согревающий синий напиток, Камышов, наконец, расслабился, с восхищением взглянул на любимую и в очередной раз мысленно поблагодарил Вселенную, подарившую им дочерей, сына и друг друга.
Бездомное одиночество
Одиночество – страшная болезнь, поражающая пожилых людей чаще, чем остальные хвори. Если дети не всегда могут подать родителям стакан воды в старости, то домашние животные могут хотя бы уронить его и скрасить жизнь пенсионера бытовыми заботами.
Голубоглазый щенок хаски, проданный за три копейки, потому что его мать загуляла с деревенским кобелём вопреки воле заводчика, оказался в квартире доброй старушки именно в результате подобных мыслей одних слегка заботливых детей, не успевающих развлекать древнюю родительницу самостоятельно.
Полтора года пёс жил на третьем этаже хрущёвки, как кум королю. Бабуля кормила его на всю пенсию куриным супом, выгуливала по три раза в день, а вечерами рисовала псу живописную историю своей судьбы от Хрущёва до Путина. Хаски вежливо слушал и подвывал собеседнице, кивая красивой мордой и в особо душещипательных моментах этой же мордой грызя диван.
За испорченную мебель пожилая женщина на него почти не ругалась, ведь спальный гарнитур, сервант и прочее дорогое для пенсионеров барахло досталось ей ещё от бабушки. И маленький, ростом всего с пони, кобель с клыками, как у вампира, не мог сделать вид кресел и диванов значительно старше.
Но однажды утром старушка не захотела вставать с койки. Хаски тихонечко зывыл так, что соседи вызвали полицию. Его добрую хозяйку куда-то унесли в покрывале, а приехавшая дочь, немедленно перерыв все шкафчики и вынув их них скудные старухины сбережения, наткнулась на озадаченного пса и выставила его из подъезда.
Собакен, впервые оказавшийся в шумном мире без тяжёлой хозяйки на поводке, ошалел от свободы и, справив давившую его нужду под сладким кустом шиповника, помчался в неведомую даль, высунув язык.