Захару Семёновичу идея Синькина пришлась по душе. Ему нравился легкий на пьянку сосед так же, как и деревня, где они с женой приобрели уютное хозяйство пару лет назад.
До пенсии он отказывал себе в обильном возлиянии. Воздержанность в спиртном появилась у него после новогоднего корпоратива, где разгулявшийся не на шутку профессор нечаянно ущипнул жену ректора за пышный зад, а потом дал ревнивцу по рогам на глазах всего учебного учреждения.
Историю замяли, но после скандального случая Захар Семёнович стал реже получать премию и поспешил уйти на пенсию с помощью начальства.
Переехав из квартиры в живописное село на берегу крохотной речки, пенсионер, наконец, дал себе волю. Он периодически уходил в запой, убегая от скучной капиталистической жизни, которую его жена Марья к тому же украсила ненавистными ему образами и иконами.
Захар Семёнович не понимал, как можно умному человеку с высшим педагогическим образованием ходить в церковь, что стала регулярно делать его старуха, повязывая платок и каждое воскресение шагая в храм, расположенный на пологом холме рядом с их домом.
Сам профессор любил сидеть на бережку за огородом и поднимать запотевшую хрустальную рюмочку, глядя в закат, а иногда и в рассвет, ну или просто в обед, в общем, в любое свободное от бытовых тягот время. Прозрачная холодная жидкость преломляла тусклую реальность и украшала всеми цветами радуги.
Профессор, с наслаждением продегустировав сто грамм водочки, обволакивающим льдом разливающейся по сухому скукоженному языку, сразу мог разглядеть и пятьдесят оттенков зеленых берегов, и вечное сияние чистой воды, и белогривых лошадок, мчащихся из неведомой страны по голубому бездонному небу.
Возвращенная волшебной рюмкой молодость заставляла его радостно хватать полосатый плоский камушек и, размахнувшись, залихватски кидать его по воде, делая «лягушку».
После трех рюмок Синькин, кивая, слушал марксистско-ленинские разглагольствования профессора, с удовольствием потягивая сорокаградусный напиток и в унисон с ним проклиная религию – опиум для народа.
Однако в церквях пьяненькие оплоты коммунизма часто находили и неоспоримый плюс, забравший их ворчливых жен на молитву или ещё на какую-то религиозную мигрень, как выражался профессор, плюя в сторону златоглавого деревенского храма.
Утро за день до юбилея жены традиционно началось для Захара Семёновича с тяжелого похмелья, скрашенного тайком пронесённой мимо Марьи бутылкой самогона, добытого Синькиным на просторах деревни.
Пока супруга клала поклоны в церкви, профессор со слезами благодарности обнял соседа и хотел уже сытно позавтракать самопальным алкоголем, как вдруг зазвонил его телефон.
– Зять, Танин муж, – недовольно поморщился Захар Семенович, – Камышов Алёшка, даже без высшего образования, работяга простой, а не пьёт, каналья! Строит из себя! Да еще и бизнес у него, купи – продай! Капиталист, а не зять! Барыга! – возмущенно объяснил он Синькину свое неудовольствие.
Алексей Камышов долго думал, что подарить на день рождения любимой тёщи Марии Васильевны. Жена помогла ему, заявив, что дом её матери, благодаря им, уже полон бытовой всякой-всячины, а вторая мультиварка, хлебопечка или микроволновка родителям ни к чему, и ушла кормить младенца. Тогда он неохотно прибегнул к помощи тестя, всю жизнь взирающего на него с высоты образования и профессорского звания.
На вопрос зятя «Что хочет получить на юбилей ваша жена?» Захар Семёнович, почти трезвым голосом, уверенно ответил из телефонной трубки:
– Самогонный аппарат! Марья всегда о нём мечтала!
– Правда? – слегка усомнился Алексей, вспомнив, что техники для самогоноварения он ещё тёще, действительно, не дарил.
Вернувшаяся на кухню жена мгновенно развеяла его иллюзии по поводу придуманного с подачи тестя подарка:
– Мама терпеть не может пьяных, а уж тем более самогон! Стыдно, так плохо разбираться в тёщах!
Алексей недовольно поморщился и от досады на обманувшего его Захара Семёновича согнал с кофемашины Филея, удобно устроившегося в самом неподходящем для котов месте.
– Кофеварка! – внезапно осенило его. – Твоя мама любит растворимый кофе, а мы подарим ей кофейный аппарат! Пусть натуральный пьет.
Эта идея Татьяне понравилась, и на следующее утро Камышовы, загруженные кофемашиной, двойняшками и люлькой Ивана двинулись в путь.