Старшая дочь не соизволила поехать в гости к бабушке, объяснив свой отказ недавней утомительной скачкой в поля на лошади. Ей нужно снять стресс и хорошенько отлежаться, а тряска в автомобиле для неё пока противопоказана, заявила она.
Филей разделил желание девушки остаться дома и улегся рядом с ней читать любовную лирику Ахматовой. Анна Андреевна очень помогала от душевной депрессии, вгоняя в новую, за что подросток Алина её поэтическое творчество очень ценила.
Хаски Макарон с интересом наблюдал, как недавно обретённые им хозяева трамбуются в машину. Улучшив момент, он тоже утрамбовался в нее, запрыгнув в открытый багажник и спрятавшись за коробкой с подарком. Сначала от приятной качки пес заснул, а потом решил посмотреть, что творится в салоне.
В середине неблизкого пути двойняшки с неописуемой радостью обнаружили позади себя любопытную морду, выглянувшую из-за сиденья.
Татьяна обескураженно открыла рот и пожелала высадить безбилетника прямо посреди дороги, потому что возвращаться ради него сто километров совсем не хотелось.
Но, взглянув на улыбчивые моськи детей и собаки, она не смогла совершить подобное предательство, и Макарон отправился на юбилей вместе со всеми.
Проезжая по мосту у деревни, где устроились после пенсии родители Татьяны, двойняшки с восторгом заценили живописную речку, берущую свои истоки где-то неподалёку и поэтому чистую и мелкую, больше похожую на большой спокойный ручей.
Их дед Захар Семёнович, теоретически обожающий рыбалку, завёл для себя лодку и часто плавал на ней вдоль берегов, стараясь встретиться с рыбой. Иногда рыба чудесным образом клевала на хилых червяков, неумело откопанных профессором в огороде. Однако игрушечные размеры улова заставляли рыбака выпустить добычу обратно. Результатом подобного хобби являлся скорее душевный покой, чем сытный ужин.
Перед приездом семьи дочери Захар Семёнович опять успел отметить с утреца юбилей ругачей жены со своим сливоносым другом, после чего устал и прилёг отдохнуть, но Марья нарушила его сон, ткнув в бок твёрдой мясорубкой.
– Уже где-то налакался! Захар! Крути фарш, давай, вставай! Скоро дети приедут! – велела она ему.
Фарш крутился плохо. Выждав, когда жена уйдет в огород за зеленью, Захар Семёнович приложился к приготовленному для гостей крепкому напитку. Он ждал, что после дозаправки дело пойдет лучше, но получил обратный эффект и невыносимо захотел спать.
Тихонько обойдя огород на пару с прихваченной из заначки жены бутылкой, профессор спустился к реке и обрёл требуемый телом покой в привязанной к берегу лодке, покачивающейся на легких волнах.
– Тьфу! Уже смылся куда-то! Алкашина! – плюнув, обнаружила пропажу Мария Васильевна и принялась самостоятельно докручивать мясо для пирожков.
Она положила здоровье на воспитание диких детей начальных классов и в последние годы старалась не нервничать. Душевную гармонию, почти потерянную в школе и ежемесячно добиваемую запоями мужа, она возмещала в церкви. Прохладные своды и запах ладана исцеляли её измученные нервы не хуже, чем спирт исцелял супруга, ярого материалиста и циника по отношению к богу.
– Бабушка, привет! – прервали её мысли и работу вбежавшие в дом внучки.
– Дорогие мои! – перецеловала гостей Марья и увидела нового мохнатого члена семьи. Хаски скромно топтался на пороге.
– Это Макарон, а это бабуля, – познакомили двойняшки пса и старуху.
– Очень приятно, – выказала вежливость Марья, а хаски невоспитанно промолчал, косясь на сочную косточку рядом с мясорубкой.
Вошедшие в дом старшие Камышовы прервали знакомство, и Макарон, получив в зубы заветную часть скелета какого-то животного, радостно повёл девочек на прогулку.
Пока взрослые стряпали в доме пирожки и резали салаты к праздничному ужину, Макарон, обедая во дворе, следил, чтобы курицы не обидели Анфису, изредка рыча на них сквозь кость. Другим глазом он наблюдал за Алисой, обнаружившей под яблоней железную бочку и набравшей в полторашку тёплой воды.
Потом девочки, радостно визжа, носились вокруг него, поливая друг друга насквозь, но жара, свирепствующая во дворе, таким образом не утолилась.
– Папа, можно мы сбегаем на речку? – добросовестно отпросились они у родителей.
– Идите, только ненадолго, – отец не успел открыть рот, как мать уже разрешила, помня, что воды там по колено и утонуть в принципе не возможно.