– Так-то я пилотом в детстве мечтал стать, – вспомнил муж, – но это не реально.
– Почему не реально? Пойди на курсы и будешь пилотом.
– В России таких курсов нет, только в Америке, – объяснил Алексей.
– Ой, вы, мужики, вечно найдёте себе оправдание! – вспыхнула Татьяна и расстроилась, что придётся считать деньги, к чему она, благодаря отцу, а потом хорошо зарабатывающему супругу, вовсе не привыкла.
Достав из электропечи противень с жиром, оставшимся от запекания индейки, она хотела привычно поставить его в мойку, но вспомнила о грозящей экономии и спросила у мужа:
– Будешь противень вылизывать?
– Нет, – удивленно ответил он.
Кот Филей тоже отверг щедрое предложение. Он недавно набил брюхо самой индейкой, стащенной по-тихому из тарелки отвернувшегося хозяина, и теперь, задрав заднюю ногу, приводил в порядок начало хвоста.
– Тогда собаке отдам, – вынесла жена противень на террасу, где благодарный хаски Макарон облизал жир, не кобенясь ни минуты, в отличие от избалованных доступностью еды домашних мужчин.
Проблемы мужа на работе заставили Татьяну задуматься, что будет, если вдруг иссякнет родник дохода от автосалона. Грозящая ей и детям нищета вынудили женщину незамедлительно заняться поиском собственного жизненного предназначения.
Итак, что умеет делать тридцативосьмилетняя домохозяйка с четырьмя детьми в декрете? Ответ «всё и ничего» поставил её в тупик, потому что обладал смыслом взаимоисключающим. Ей приходилось выполнять всё, что необходимо для бытового выживания их семьи, но как заработать на том, что каждый день делают миллионы женщин в мире, она не придумала и расстроилась, разогнав семью по дому холодным и отрешённым видом.
Наутро Алексей собрался на работу, требующую его обязательного присутствия. Впервые за несколько лет он мечтал провести в отпуске целое лето, оставив управлять автосервисом своего заместителя, но что-то пошло не так. Татьяна остановила его у порога:
– Алёша, как ты думаешь, чего я хочу по жизни?
– Что ты хочешь, Нюша? – вздохнув, спросил он, ожидая подвоха.
Жена на секунду задумалась и ответила:
– Я женщина, и имею полное право не знать, чего я хочу!
– То ли дело мы, мужики, точно знаем, чего мы не хотим, – признался Камышов, нехотя натягивая кроссовки.
– Конечно, потому что вы, мужики, ничего обычно не хотите, пока вас не заставишь, – подытожила диалог жена, – иди, решай свои рабочие проблемы, да скорее неси зарплату, – чмокнула она его в щёку и проводила в промозглый дождь.
Август теплом не радовал. Окна коттеджа плакали звенящими о них каплями, прибавляя печальной песней дождя сплочённости оставшимся дома Камышовым.
Хаски Макарон, уставший за лето от солнечной жары, облегчённо бродил по прохладной крытой террасе, изредка тыча любопытный нос в панорамное окно.
Двойняшки не носились как обычно по дому, а уютно уселись возле включенного матерью электрокамина.
Алиса дергала за хвост возмущённо – довольного британца Филея, огрызающегося на неё лениво выдвинутыми когтями.
Анфиса с предвкушением открыла новую книгу, стыренную из комнаты старшей сестры. «Госпожа Бовари» прочитала мать название на обложке и отобрала Флобера у семилетней дочери.
– Тебе рано такое читать, – раскритиковала Татьяна выбор Анфисы.
– Почему? – расстроилась девочка.
– Ты не поймешь. Это для взрослых, про любовь.
Алиса бросила трепать шкуру кота и с интересом воззрилась на запретное сочинение Флобера. Её сердце было как раз занято думами об очередном симпатичном кавалере, встреченном на днях в пруду за огородом.
– Мне нравится про любовь! – возмутилась Анфиса, в сердце которой ещё не успел поселиться реальный персонаж, а только книжный маленький принц бередил душу смутными не взаимными терзаниями.
– Про любовь всем нравится, – поддержала её даже мало начитанная сестра.
– Тогда почитайте «Динку» Валентины Осеевой, – порекомендовала мать, спрятав «Госпожу Бовари» подальше от малышни, – Флобера в старших классах будете проходить, – обнадежила она Анфису, обиженно насупившую брови.
Помешивая макароны, купленные про запас на чёрный день, Татьяна задумалась. Тема любви и женщина в пышном платье на обложке Флобера натолкнули её на мысль, что можно написать любовный роман и продать его в издательство по сходной цене, временно выручив финансы мужа, попавшего в экономическую западню.