В институте она часто писала статьи и заметки для местной газеты. Сочиняла иногда и фельетоны, смешащие сокурсников, с удовольствием читавших житейский юмор о себе и друзьях.
– Мам, можно, я пойду на курсы французского языка? – развеяла её задумчивость старшая дочь Алина, спустившаяся с высоты своей заваленной книгами комнаты в пахнущую макаронами кухню. – Хочу Флобера в оригинале прочесть. Да и для поступления на иняз дополнительный иностранный пригодится.
Взглянув на стоимость желанных курсов, мать выронила ложку и поняла, что без любовного романа не обойтись, если она хочет обеспечить детей не только «Макфой», но и другими благами жизни.
Вечером, уложив малышню, Татьяна уселась за компьютер мужа. «Камелия и Рикардо» напечатала она вверху страницы.
Алексей, вернувшийся с работы ближе к ночи, застал жену задумчиво глядящей в потолок. Ситуация в его делах усугубилась. Клиент, заказавший дорогой двигатель для своего автомобиля, внезапно передумал его выкупать, ссылаясь на потерю прежнего дохода в связи с кризисом. А приличная стоимость запчасти уже была оплачена японцам за поставку, и автосалон ушел в минус, ожидая нового покупателя.
Камышов хмуро поковырял остывшие макароны, и пошёл спать, надеясь, что утро вечера мудренее. Едва он улегся, жена оторвалась от компьютера и ни с того ни с сего приказала:
– Алёша, посмотри на меня страстным влюблённым взглядом!
– Что? – оторвал он тяжелую голову от подушки, думая о злосчастном двигателе.
– Говорю тебе, взгляни на меня, как раньше в молодости, когда мы Алину заделали.
Алексей, всё ещё не понимая, что надо от него жене в двенадцать ночи, упёрся в неё буравчиками глаз с нарастающим раздражением.
– Нет. Не так, словно тебе муха в супе попалась, а с любовью, – отвергла его взгляд жена.
– Это ещё зачем? – недовольно удивился Камышов.
Рассказывать про будущую книгу Татьяна пока не захотела, намереваясь устроить мужу сюрприз.
– Надо! – просто приказала она.
Посмотреть с любовью на достающую его среди ночи жену у Алексея не получилось. Зато вышло взглянуть с психованной болью от осознания, что до рассвета, когда ему снова придется ковылять на проблемную работу и выдавать там чем-то автослесарям зарплату, с каждой минутой ближе.
– Нет. Не так, будто я тебе палец прищемила, а со страстью! – опять не понравилось Татьяне его выражение лица.
Уже два часа она писала любовный роман и дошла до встречи главных героев в тенистом парке. Описать взгляд Рикардо, пронизанный тайным вожделением к Камелии, ей не удавалось. И, как назло, муж оказался в этом слабый помощник.
С него она при встрече планировала списать и мужественный торс, и пронзительные глаза, и крепкую мускулатуру. Однако, взглянув на разъяренно вскочившего с кровати супруга в семейных трусах, она разочаровалась.
– Я целый день вкалывал и решал, где всем вам взять денег! Я могу хотя бы дома обрести капельку покоя! – закричал прототип её брутального героя, тряся наметившимся животиком и засовывая пальцы в редеющую шевелюру. Его глаза, конечно, пронзительно метали молнии, но не страсть, а бешенство пригвоздило к стулу воображаемую Камелию в лице Татьяны.
– Всё лето я вкалываю в ремонте, спасаю своих детей, езжу к тестю, кошу траву вместо ожидаемого спокойного отпуска! Кто просил тебя покупать этот чёртов дом, вбухивая в него все наши накопления? Чем я теперь должен спасать свой бизнес, по-твоему? Ещё и ипотеку надо платить! – психованно вспомнил он про имеющуюся в городе квартиру. – Я хочу просто лечь и отдохнуть! Я имею на это право? – закричал он, натягивая штаны.
– Ты куда? – обиделась Татьяна, беря на руки проснувшегося от шума и занывшего сына.
– Подальше отсюда! – раздосадованный своей грубостью Алексей выскочил из спальни, схватил ключи от машины и выбежал из дома.
Татьяна со слезами на глазах проводила взглядом свет фар в окне и, укачав младенца, бросилась на кровать. Как он смеет так с ней разговаривать! Обида и ненависть заставили её тихо порыдать в подушку. Лишь под утро женщина заснула. Снилась ей длинноногая хохочущая девка, похожая на Ленку из института, сидящая у мужа на коленях и бессовестно целующая его взасос пышными губами.
Кошмар развеялся от рёва проснувшегося Ивана. Встряхнув головой для избавления от сонного морока, заплаканная Татьяна вышла в кухню, гордо неся сына как атрибут победы над проституткой, захомутавшей во сне неудачный прототип Рикардо в лице её мужа.