– Мам, что-то ты отёкшая, – сразу сделала ей сомнительный комплимент Алина, прихлебывая за столом кофе, – попей водички, – посоветовала она, на йоге хорошо изучив тему водного баланса.
– Охренеть! – вспыхнула Татьяна, взглянув на себя в зеркало и ужаснувшись. – Отёкшая – попей водички! НепоКОБЕЛимая логика!
Алина с удивлением взглянула на мать, обычно не употребляющую крепких словцов.
– А где папа? – заподозрила дочь причину помятого фейса и плохого настроения родительницы.
Вспомнив предателя, сбежавшего в ночь к какой-то шалаве, мать молча втиснула сына в люльку и остервенело принялась разогревать на сковороде вчерашние макароны, мечтая, что муж сейчас, как и эта вареная «Макфа», жарится в аду.
Алексей и, правда, чувствовал себя, как в аду. Умчавшись в ночь, он ставил единственной целью выспаться в городской квартире, чтоб с утра со свежей головой решить вопросы, связанные с бизнесом. К сожалению, пока он нёсся по темному, скользкому от дождя, шоссе, сон прошел, и мужчина всю ночь пил кофе на тесной после коттеджа кухне, думая, как разрулить наступивший финансовый кризис.
Перенапрягшись за ночь, в офисе его голова отказалась соображать, где достать денег на зарплату работникам. Камышов сидел за столом, вложив подбородок в ладони и беспомощно моргал лопнувшими сосудами вместо глаз, ожидая заявления об увольнении от лучших автослесарей.
В автосервисе работа тихонечко продвигалась, и к концу дня бухгалтер принесла дневную выручку, достаточную для обеспечения его бригады вечерним пивом. Ребята удивились, получив вместо зарплаты средства, достаточные для покупки кулька конфет детям. Но, взглянув на измученный вид хозяина, роптать не посмели и пошли домой за бесплатными люлями от жен, ожидающих получку.
Камышов соскучился по детям, особенно по сыну, но в загородный дом не поехал, а вернулся в квартиру. Ему необходимо было восстановить силы. Среди домашних дел и обиженной жены это не представлялось возможным. Он выключил телефон и завалился спать даже без ужина, сил на который у владельца автосалона просто не осталось.
Утро встретило его бодростью и прохладой. Свежий августовский ветер всю ночь трепал занавески на открытом окне спальни. Он унёс с собой мрачные мысли Камышова, и мужчина проснулся полный сил и энергии. Включив телефон, он увидел двадцать пропущенных звонков от жены, перепугался, что в его отсутствие случилось что-то страшное, и немедленно перезвонил ей.
Татьяна трубку не взяла. Алексей с ужасом представил, что остался один на белом свете, и набрал старшей дочери. После долгих гудков, Алина сняла трубку:
– Да, пап, – недовольно прогнусила она сонным голосом, и Камышов с облегчением понял, что стрелки часов показывают только шесть утра.
– Что с мамой? – взволнованно спросил он.
– А что с ней? – недоуменно протянула Алина. – Спит ещё, наверно. Она какая-то злая последнее время. Ты где пропал?
– У меня все нормально. Проблемы решаю, – ответил отец, и поспешил в автосалон.
Татьяна не спала, но трубку от гулящего мужа брать не собиралась. Вторая ночь Алексея вне дома подтвердила измену хорошо притворявшегося все прошлые годы кобелюки.
Безуспешно звоня десятки раз не берущему трубку мужу, за ночь она пережила мучительное отрицание, не в силах поверить, что её преданный супруг загулял в самое неподходящее для этого время, перед началом учебного года детей.
Утром женщину обуял праведный гнев на обманщика, много лет пользовавшегося её безграничным доверием, и настрогавшего ей четверых детей. Правильно предупреждал отец, не одобрявший в своё время замужество с необразованным лживым работягой!
Яростно сломав любимые наушники Алексея, Татьяна задумалась, можно ли ещё что-то исправить в их давших трещину отношениях, и к полудню поняла, что наушники восстановлению не подлежат, как и их бестолковая с мужем жизнь, давным-давно потерявшая прелесть новизны и букетного периода.
К вечеру, впав в депрессию, из которой её шустро вывел проснувшийся от сырости младенец, в конце концов Татьяна приняла неизбежное, решив развестись с подлецом, гладящим чужие колени в её пошловатых снах. Всё равно будущая книга Татьяны буксовала из-за неромантичного и скучного до книжных страстей мужа.
Черпать вдохновение для своего любовного романа в сером быту, теряя драгоценные годы, не представлялось более для неё возможным. Посмотрев на спящего толстого кота и вспомнив тучную фигуру отъевшегося частыми летними шашлыками супруга, Татьяна испытала только раздражение и намного лучше поняла Эмму Бовари, изменившую заурядному мужу.