– Вселенная чутко отслеживает наши мысли. Хорошее притягивает хорошее, и наоборот, – тщательно облизав томатную консервную банку и взглянув на счастливых хозяев, мяукнул румяный Филей.
Клубок сестёр
Августовским прохладным утром, намного раньше обычного, глаза Татьяны Камышовой вдруг открылись синхронно с ещё одним, совершенно неожиданным для неё открытием. Она должна написать рассказ. Нет, не то чтобы хочет или может, а именно должна!
Кто возложил на неё эту дурацкую обязанность в пять утра, женщина не поняла и раздражённо повернулась на другой бок, чтоб досмотреть сон, прерванный на самом интересном месте, самое обидное, даже не младенцем, сопящим в кроватке рядом, а какой-то чепухой.
Попытка уснуть привела к ещё большему раздражению, потому что, закрыв глаза, она видела перед собой грёбаный рассказ, возникший ниоткуда, как ночной кошмар.
Конечно, корни этой подлой бессонницы наверняка уходили в далёкое прошлое филфака, успешно законченного ею со старшей дочерью наперевес. Татьяна и подумать не могла, что гуманитарное образование, полученное более пятнадцати лет тому назад, обернётся проблемой со сном спустя такое длительное время.
Стараясь не разбудить мужа, Татьяна встала с кровати и пошла на кухню. «Из скользкой от росы линии горизонта тускло выбирался ленивый туманный рассвет», – по-писательски посмотрела она в окно и плюнула от досады.
Усевшись на кухне с брошенным детьми планшетом в руках, она задумчиво уставилась на чистый вордовский лист и вдруг вспомнила вчерашний вечер, испорченный змеиным клубком щипящих друг на друга сестёр. Двойняшки ссорились, старшая подливала язвительного масла и подначивала младших девочек заупокойными шуточками. Потом дети разодрались из-за этого самого планшета и, надутые, были выдворены спать.
Пальцы мамаши полетели по клавиатуре. Через несколько часов работа закончилась рёвом проснувшегося сына и голодом других домочадцев.
Семилетние двойняшки до сих пор не помирились.
– А мама меня больше любит, – заявила Анфиса, увидев, что ей на тарелку достался более красивый желток, – потому что я читать люблю, а ты тупая, – подытожила она, показав язык Алисе.
Алиса с ней не согласилась, просто надев сестре на голову кружку. Анфиса, истекая остатками сладкого чая, от обиды заревела и кинула в сестру хлебом. Шестнадцатилетняя Алина злобно захохотала и просветила мелких:
– Родители меня больше вас любят, потому что я первая, но, к сожалению, не единственная.
Увернувшись от полетевшего в неё печенья, старшая ехидна скрылась в своей комнате, а младшие, получив воспитательных люлей, разошлись по углам.
Татьяна накормила мужа, прибралась на кухне и с сыном подмышкой продолжила писать.
Алексей подивился новому занятию жены и пошёл доделывать ремонт на втором этаже.
Ближе к середине дня домочадцы снова собрались на кухне и обнаружили, что обед Ивана торчит из его рта, а хозяйка заткнувшей младенца груди по-прежнему сидит с планшетом и отрешённым видом. Своих голодных близких Татьяна бездушно не заметила, как и кота Филея, нагло пристроившего меховую задницу на обеденном столе прямо перед ней, и лишь строчила что-то, тыкая пальцем в экран.
– Брысь отсюда, зараза! – гаркнул на Филея отец.
Кот и ухом не повёл, а мать, вздрогнув, очнулась, вытащила грудь из давно спящего Ивана и засуетилась с обедом.
– Что ты делаешь, мам? – заглянула в погасший планшет любопытная Алиса.
– Не трогай, – закричала мать и добавила уже более спокойно, – рассказ пишу.
– Ааа, – разочарованно потянула девочка и сразу потеряла интерес к занятию матери.
А Алина и Анфиса, напротив, изумленно уставились на родительницу.
– О чём? – спросила старшая дочь.
– Вечером узнаете.
Торопливо накрыв на стол, мамаша снова вернулась в планшет.
Кое-как дождавшись вечера, заинтригованные читающие дочери с удовольствием уселись за стол, предвкушая сказку на ночь. Алису отобрали у скачущего во дворе Макарона, отмыли и тоже пригласили в читальный клуб. Она с неудовольствием ёрзала на стуле и шёпотом возмущалась, что не успела добежать пятьдесят семнадцатый раз вокруг дома.
Младенец тоже сначала был недоволен, но когда мать начала чтение, перестал веньгать и лишь заинтересованно засучил ногами. Филей влился в общую компанию, облизывая и так идеально чистый живот. Литературу он уважал. Верхом на писателях очень сладко спалось, особенно на часто бросаемом Алиной в кровати Достоевском.