– И вы придумали план убийства?
– Нет, – Дуфф протянул ей сигарету, – ничего мы не придумывали. Мы просто взяли и убили его.
– Вы…
– Мы не стали дожидаться субботы и пришли к нему в четверг ночью. Остановились возле двери и убедились, что Лориэл уже захрапел. Вошли внутрь. Макбет там все знал, поэтому он подкрался к кровати, а я дежурил возле двери. Макбет вроде как вытащил кинжал, но все тянул и тянул, а потом глаза мои привыкли к темноте, и я увидел, что он просто стоит возле кровати, как истукан. А потом он как-то съежился, подошел ко мне и прошептал, что н-н-н-не м-м-м-может. Я взял у него кинжал, подошел к кровати и воткнул кинжал Лориэлу прямо в раскрытый рот. Лориэл дернулся и перестал храпеть. Только и всего. Крови из него вытекло совсем мало. Мы развернулись и ушли оттуда.
– О господи, – Кетнес втянула голову в плечи, – а что потом было?
– Да ничего особенного. Нас там было двести подозреваемых, и никто не обратил внимания на то, что Макбет стал заикаться еще сильнее. Через две недели он сбежал, но и это никто не связал с убийством, потому что из детдома постоянно кто-то сбегал.
– Когда вы с Макбетом вновь встретились?
– Несколько раз я сталкивался с ним возле вокзала, пробовал с ним заговорить, помочь ему, но он сбегал. Прямо как должник от кредитора. Прошло еще несколько лет, и мы вновь встретились, в Полицейской академии. К тому времени он завязал с наркотой и избавился от заикания, став совершенно другим человеком. Таким, каким я сам мечтал стать.
– Потому что он был искренним, прямым и простым и на совести у него не было ничьих жизней?
– Макбет всегда считал свою неспособность хладнокровно убить человека не достоинством, а слабостью. Во время службы в гвардии он убивал только в том случае, когда его жизни или жизни его людей что-то угрожало.
– А как же все то, что случилось?
– Убивал не он сам, а другие – по его приказу.
– Убивать детей и женщин! Он стал другим, Дуфф. Макбет уже не тот, каким ты его знал когда-то.
– Люди не меняются.
– Но ты же изменился?
– Ты и правда так считаешь?
– Иначе тебя бы тут не было. И ты бы не боролся. И говорил бы о Макбете по-другому. Ты был жутким эгоистом. Готовым смести все, что стояло на твоем пути. Коллег. И родных. И меня тоже.
– Помню, что мне лишь раз хотелось по-настоящему измениться – и тогда я хотел быть как Макбет. И когда я понял, что это невозможно, то решил стать лучше его. Решил брать все, что могло бы быть у него, даже если на самом деле мне это не требовалось. Как Геката, когда он лишил того мальчишку глаза. Знаешь, почему я влюбился в Мередит?
Кетнес покачала головой.
– Когда мы сидели там все вместе в первый раз – мы с Макбетом и Мередит с подружкой, я увидел, как Макбет смотрит на Мередит.
– Нет, Дуфф. Скажи, что это не так.
– Прости, но это правда.
– Какой же ты, оказывается, мелочный.
– Так ведь я об этом и говорю. Ты сказала, что я ввязался в эту войну ради других, но я и сам не знаю, правда ли это или же на самом деле я хочу отнять у Макбета то, что ему дорого.
– Дуфф, ему все это совершенно не дорого. Город, власть, богатство – ему на все это плевать. Ему нужна лишь ее любовь.
– Леди.
– Все дело в ней, в Леди. Неужели тебе до сих пор не ясно?
Дуфф выпустил неровное колечко дыма.
– Макбетом движет любовь, а мною – зависть и ненависть. Я убивал, а он проявлял великодушие. А завтра я загоню его в ловушку – того, кто когда-то был моим лучшим другом. Жалость и любовь вновь потерпят поражение.
– В тебе говорит цинизм, Дуфф.
– Хм, – он потянулся к пепельнице и затушил сигарету, – еще жалость к себе.
– Да. Ты просто жалеешь самого себя.
– Я всю жизнь был эгоистичным подонком. Не понимаю, почему ты в меня влюбилась.
– Некоторым женщинам нравятся мужчины-спасители. А другим – мужчины, которых нужно спасти.
– Аминь! – Дуфф поднялся. – Как вы не поймете, что мы, мужчины, не меняемся. Ни в любви, ни перед лицом смерти. Никогда.
– Для некоторых высокомерие – хороший способ скрыть неуверенность в себе. Но твое высокомерие настоящее, Дуфф. И его причина – это самоуверенность.
Дуфф улыбнулся и принялся натягивать на себя мокрые брюки.
– Постарайся поспать. Завтра нам придется быстро соображать.