Позади раздался смех. Обернувшись, Дуфф увидел бродягу в лохмотьях, словно покрытого коркой грязи. Бродяга широко разинул рот, обнажив коричневые гнилушки, служившие ему зубами.
– Чё, ограбили, да?
– Да, – ответил Дуфф, опуская пистолет, – меня ограбили.
Глава 38
Ленокс и Каси стояли возле больничных дверей. Посмотрев в сторону киоска, где Тортелл встал в очередь за сигаретами, Ленокс перевел взгляд на парковку. В салоне бургомистерского лимузина горел свет. До лимузина было метров сто – и примерно столько же до крыши парковки. Ленокса пробрала дрожь. Северо-восточный ветер разметал тучи, но принес холода. Еще несколько минут – и небо совсем очистится от облаков, и при свете луны Олафсон уж точно пристрелит Тортелла, каким бы путем тот ни пошел. Если же луна не покажется, снайпер дождется, когда бургомистр дойдет до одного из фонарей.
Ленокс вновь взглянул на часы. Холод вгрызался в его тело, и Ленокс закашлялся. Слабые легкие. Ни солнца он не выносит, ни мороза. Зачем, интересно, Бог создает таких, как он, жалких беззащитных страдальцев, беспозвоночных, лишенных даже панциря?
– Спасибо вам за помощь!
– Что-что? – Ленокс повернулся к мальчику.
– Спасибо, что спасаете папу.
Ленокс молча смотрел на мальчика. У его сына тоже есть такая джинсовая куртка. Следующую мысль Леноксу отогнать не удалось. Перед ним стоял мальчик, не намного старше его собственного сына, который вот-вот потеряет мать. И отца. «Он говорит, что, пока у него хоть кто-то из нас есть, все будет хорошо».
– Пошли? – Дверь распахнулась, и из больницы вышел Тортелл, разминая в руках сигарету.
– Да, – сказал Ленокс.
Они перешли дорогу и направились к парковке. Ленокс шагал справа от Тортелла, а Каси – немного впереди. Теперь Леноксу оставалось только слегка замешкаться, когда они подойдут к первому фонарю, а остальное – это дело Олафсона.
Ленокс шагал вперед, чувствуя какое-то странное онемение – у него будто отнялись язык и пальцы.
– Идут, – сказал Сейтон, опуская бинокль.
– Вижу, – прошепелявил Олафсон.
Они стояли на крыше парковки. Олафсон опустился на колено, положил дуло автомата на бетонный бордюр и, прищурив один глаз, прицелился. Сейтон обернулся и окинул взглядом парковку, желая убедиться, что, кроме них, там никого не было. Да, их машина была здесь единственной: субботним вечером у людей имеются более приятные занятия, чем навещать своих больных родственников и друзей. Отголоски играющих на центральной улице мелодий доносились даже сюда, и Сейтон чувствовал слабый запах духов и тестостерона.
В круглом пятне света мелькнула фигура мальчишки, шагавшего перед Леноксом и Тортеллом. Мелькнула – и тут же скрылась в сумраке. Отлично. Олафсон глубоко вздохнул. Фонарь выхватил из мрака фигуры двух мужчин.
Сердце у Сейтона радостно подпрыгнуло.
Ну же!
Но выстрела не последовало.
Фигуры внизу вновь утонули в темноте.
– В чем дело? – спросил Сейтон.
– Ленокс попал бы под огонь, – ответил Олафсон. – Ничего, значит, на следующем фонаре отойдет.
Сейтон вновь поднял бинокль.
– Ленокс, и кто же готовит на меня покушение? Есть у вас какие-то версии?
– Да, – ответил Ленокс. Осталось два фонаря. Миновать их – и они у лимузина.
– И какие же? – Тортелл приостановился и с любопытством уставился на Ленокса. Тот тоже сбавил ход.
– Постарайтесь не смотреть туда, Тортелл, но прямо за моей спиной – парковка. На верхнем ее этаже лежит отличный снайпер и как раз сейчас держит нас на мушке. Или, точнее говоря, меня. Поэтому старайтесь не отставать – в противном случае получите пулю в голову.