Тортелл пожал плечами:
– Представьте, что в вас целятся. Вы станете сообщать тому, кто целится, что ружье не заряжено? Ведь в этом случае они лишь постараются найти другое ружье.
Врач ждал возле двери в палату и, увидев их, осторожно открыл ее.
– Только он, – Тортелл показал на Дуффа, и тот вошел внутрь.
Ленокс был белее подушки, на которой лежал. Из его тела торчали трубки, тянувшиеся к подвешенным капельницам и тихо попискивающим приборам. Он смотрел на Дуффа, широко открыв глаза и рот, и был похож на ребенка. Дуфф снял шапку и очки.
Ленокс заморгал.
– Нам нужно, чтобы ты официально признался, что за этим стоит Макбет, – сказал Дуфф. – Признаешься?
Изо рта Ленокса тоненькой струйкой сочилась слюна.
– Слушай, Ленокс, у меня две минуты, и я…
– За этим стоит Макбет, – проговорил Ленокс. Голос его был хриплым и усталым, словно Ленокс вдруг постарел на двадцать лет, но взгляд прояснился. – Он приказал Сейтону, мне и Олафсону убить Тортелла. Потому что ему нужна власть над городом. И потому что думает, будто Тортелл – осведомитель Гекаты. Но тут он ошибается.
– И кто же осведомитель?
– Я скажу тебе в обмен на услугу.
Дуфф медленно выпустил воздух через ноздри и постарался не сорваться.
– По-твоему, я тебе чем-то обязан?
Ленокс закрыл глаза, и Дуфф увидел, как из-под века у него выкатилась слеза. Видимо, раны причиняли сильную боль.
– Нет, – едва слышно прошептал Ленокс.
Дуфф подался вперед. Изо рта у Ленокса шел неприятный сладковатый запах, похожий на запах ацетона, который распространяют вокруг больные сахарным диабетом.
– Осведомитель Гекаты – это я.
– Ты? – Его слова прозвучали настолько нелепо, что Дуфф не поверил.
– Да. По-твоему, почему мы столько лет не могли его поймать? Почему Геката всегда опережал нас?
– То есть ты шпионишь на…
– Гекату и Макбета. Но Макбет ничего не подозревает. Поэтому я точно знаю, что Тортелл на Гекату не работает. И на Макбета тоже. Вот только Гекату предупредил не я, а значит, у него есть и другие осведомители. Кто-то, особенно приближенный к Макбету.
– Сейтон?
– Может, и он. А может, это не мужчина.
– Значит, женщина? Почему ты так решил?
– Не знаю. Это некто невидимый, просто существующий рядом с ним.
Дуфф медленно кивнул, поднял голову и посмотрел в окно, в ночную темноту.
– И какие ощущения?
– В смысле?
– После того, как признаешься в предательстве. Тебе легче? Или теперь, когда твоя вина облечена в слова, она неоспорима и от этого еще тяжелее?
– А зачем тебе?
– Потому что иногда я и сам об этом думал, – ответил Дуфф. Небо над городом было темным, и ответа оно не давало. Ни ответа, ни знака. – Что я почувствую, если расскажу обо всем родным.
– Ты же так и не рассказал, – прошептал Ленокс. – Нам легче самим принять страдания, чем причинить боль им. Но ты не успел сделать выбор.
– Успел. Каждый день успевал. Я изменял ей…
– Дуфф, ты поможешь мне?
Дуфф очнулся. Голос Ленокса выдернул его из путаницы мыслей, и Дуфф моргнул. Ему надо выспаться. И побыстрее.
– Чем?
– Сделай для меня кое-что. Подушка. Положи ее мне на лицо и надави посильнее. Все решаат, что я умер от кровопотери. А моим детям ты скажешь, что их отец, убийца и предатель, перед смертью раскаялся.
– Я…
– Дуфф, ты понимаешь меня лучше всех. Ты понимаешь, что можно отчаянно любить, но все равно предать тех, кого любишь. А потом ничего не изменишь. Ты можешь поступить правильно, но ты уже опоздал.
– Например, спасти жизнь бургомистру.
– Но, Дуфф, разве этого достаточно? – Ленокс засмеялся, но его лающий смех превратился в кашель. – Последний достойный поступок, который со стороны выглядит жертвой, но который совершен ради того, чтобы грешника простили и открыли перед ним райские врата. Слишком дорого за одну жертву, Дуфф. Ты же не думаешь, что сможешь когда-нибудь искупить все грехи?
– Нет, – ответил Дуфф, – не думаю. Но я могу начать с того, что прощу тебя.
– Нет! – не поверил Ленокс.
– Да.
– Ты не можешь… Не надо, не… – Он умолк. Дуфф посмотрел на Ленокса, на мелкие прозрачные слезы на бледных щеках.
Дуфф вздохнул.
– Но могу и не прощать – при одном условии, Ленокс.
Ленокс кивнул.
– Если сегодня вечером ты выступишь по радио, во всем признаешься и снимешь все обвинения с Малькольма.
Ленокс медленно поднял руку и вытер слезы, а потом дотронулся своей мокрой ладонью до руки Дуффа:
– Позвони Присцилле и попроси ее приехать.
Дуфф кивнул и поднялся. В последний раз посмотрел на Ленокса. Кто же перед ним – человек, навсегда изменившийся или просто отыскавший наиболее простой выход?