Прежде они всегда забирали его здесь. Достаточно было прийти – и через несколько минут появлялись они. Ленокс так и не понял, куда они его уводили: ему мало того что завязывали глаза, так еще и надевали на голову звуконепроницаемые наушники.
Таков был уговор. Если ему действительно нужна была доза, а сам он по какой-то причине не мог сделать себе укол, они вели его в кухню, туда, где варили зелье. И там он получал самый чистый и первоклассный продукт, а укол ему делали настоящие профессионалы. Ленокса укладывали на кушетку, прямо как в старомодных опиумных курильнях, и он засыпал, а проснувшись и стряхнув с себя цепкие лапы зелья, отправлялся в город, обновленный и свежий.
Ему больше никогда не суждено ходить.
Он осознал собственную беспомощность, когда Присцилла отсоединила от его тела все трубки и проводки и пересадила его в инвалидное кресло. Он стал бесполезным. И никто больше ничего от него не ждал.
– Иди, – сказал он.
– Что? Куда дальше?
– Уходи.
– Бросить вас здесь?
– Ничего страшного со мной не случится. Я тебе попозже позвоню. А сейчас уходи.
Она не двигалась с места.
– Это приказ, Присцилла, – он улыбнулся, – от человека, который навсегда останется твоим начальником.
Присцилла вздохнула, осторожно прикоснулась к его плечу и ушла.
Не прошло и десяти минут, как перед ним появилась Стрега.
– Ох, ты… – сказала она, скрестив на груди руки.
– Знаю-знаю, – сказал Ленокс, – сегодня я явился в несусветную рань.
Она рассмеялась:
– Неплохое чувство юмора для инвалида. Чего пожелаете?
– Что-нибудь болеутоляющее и час на кушетке.
Она протянула ему наушники и повязку.
– Ноги у меня уже не те, поэтому тебе, вероятно, понадобится помощь, чтобы дотащить меня туда.
– Тебя? Да ты же легкий как перышко, – удивилась она.
– И коляску придется взять с собой.
– Тем лучше – ты при транспорте, значит, на нем и поедешь.
И она ухватилась за коляску. Временами боль затихала, а потом вновь возвращалась, но когда спустя несколько минут Стрега вытащила Ленокса из коляски и усадила его на щебенку, боль стала настолько невыносимой, что Ленокс зарыдал. Он чувствовал, как Стрега сжимает его в объятиях, чувствовал железную хватку ее мускулистых рук и ее тошнотворный запах. Вновь усадив его в коляску, она покатила ее по щебенке вперед. Через каждый метр колеса натыкались на что-то жесткое. Здесь пахло смолой и жженым металлом. Шпалы. Его везли по железнодорожному полотну.
Как же он раньше не догадался! Прежде его отвозили туда на машине – здесь было совсем близко, и его просто катали по кругу, а потом возвращались на вокзал. Ленокс давно понял, что из-под крыши они не выезжают, потому что дождя здесь никогда не бывало, но ему и в голову не приходило, что кухня расположена в заброшенном туннеле, прямо у них под носом! Когда Стрега вытащила его из коляски и положила на что-то холодное, Ленокс тихо застонал. Бетон. Но она опять усадила его в коляску и покатила вперед. Воздух становился теплее и суше. Кухня была совсем близко, узнаваемые ароматы заставляли сердце биться чаще и обещали бесконечное наслаждение. Кто-то снял с него повязку и наушники, и Ленокс услышал слова Стреги:
– …остались кровавые следы. Надо их вымыть.
– Ладно, – сказала одна из сестер, помешивая что-то в большом котле.
Стрега собиралась пересадить его на кушетку, но Ленокс отмахнулся и закатал левый рукав. Зелье с пылу с жару. Лучше просто не бывает. Рай наркомана. Именно сюда он скоро попадет. Или не попадет. Это он еще посмотрит. А может, и не посмотрит уже.
– Это же старший инспектор Ленокс из Отдела по борьбе с коррупцией? – удивился Джек. Он стоял возле стекла с зеркальным напылением и наблюдал за происходящим на кухне.
– Да, – подтвердил Геката. Сегодня на нем был белый льняной костюм и шляпа. – Глаза и уши у меня имеются не только в «Инвернессе».
– Ты слушал радио? Ленокс обвинил Макбета в убийстве. Разве он не знает, что Макбет – тоже твоя марионетка?
– Никто не знает больше того, что ему положено знать. И ты, Бонус, не исключение. Но мы что-то отвлеклись. Говоришь, Леди покончила с собой и теперь Макбет в апатии?
– Да, похоже на то.
– Хм. А если Тортелл введет чрезвычайное положение, как по-твоему, Макбет сможет в таком состоянии захватить власть, предпринять все необходимые действия и стать во главе города?
– Не знаю… Он стал каким-то… небрежным. Словно ему на все наплевать. Либо же он считает себя непобедимым, думает, что ты спасешь его, что бы ни случилось.
– Хм, – Геката задумчиво стукнул тростью по полу, – без Леди комиссар Макбет не представляет из себя никакой ценности.