– Я скоро вернусь, – сказал Джек.
– Нет! Нет! – Геката схватил его за ногу, но Джек отскочил и направился к выходу.
Выйдя из здания вокзала, он остановился и посмотрел на запад, на «Инвернесс». Туда, где ждал его Макбет. Туда, где находилась больница Святого Георгия. В которой был телефон-автомат. Джек повернулся на восток. Туда, где темнели горы. Где за горами раскинулось море и новые горизонты. Местами это море было довольно опасным, однако, чтобы выжить, иногда, даже если ты рыба-прилипала, приходится идти на риск.
Джек вздохнул – не потому, что боялся, а потому, что ему не хватало воздуха. И зашагал на восток.
Люстра над Макбетом зазвенела. Он поднял голову. Хрустальные подвески раскачивались, натягивая до предела веревки, удерживавшие люстру под потолком.
– Это что? – заорал с мезонина Сейтон, занявший позицию возле «Гатлинга», дуло которого смотрело на юго-восток.
– Конец света, – ответил Макбет и тихо добавил: – Надеюсь.
– Это на вокзале! – крикнул Олафсон. – Это же взрыв, да?
– Хо-хо, – захохотал Сейтон, – они притащили с собой артиллерию!
– Да ладно? – в ужасе переспросил Олафсон.
Смех Сейтона эхом рассыпался по залу. Когда они обсуждали, как им лучше проводить оборону «Инвернесса», было ясно, что нападут на них с Площади рабочих, так как противоположной стене, выходившей на Приветливую улицу, могла позавидовать любая крепость.
– Олафсон, от тебя метров на сто страхом воняет. Шеф, вы там внизу тоже это чуете?
Макбет зевнул.
– Сейтон, я уже давно позабыл, как пахнет страх. – Он потер лицо руками. Чуть раньше он заснул, и ему приснилось, будто он лежит на кровати рядом с Леди. Дверь открылась, и на пороге появился человек в плаще, с опущенным на глаза капюшоном. Незнакомец шагнул вперед, и Макбет узнал в нем Банко. Одного глаза не было, а изо лба и щек торчали белые червяки. Макбет сунул руку во внутренний карман куртки, вытащил кинжал и кинул его в Банко. Кинжал воткнулся ему в лоб с глухим шлепком, словно кость уже прогнила. Однако призрак не остановился и сделал еще шаг к кровати. Макбет закричал и принялся трясти Леди.
– Она мертва, – сказал призрак, – и привидения боятся серебра, а не стали. – Его голос был не похож на голос Банко. Это был… – Голова Банко выпала из капюшона, покатилась по полу и скрылась под кроватью, а на ее месте появилось смеющееся лицо Сейтона.
– Чего тебе надо? – прошептал Макбет.
– Тебе это прекрасно известно, шеф. Сделать вам ребенка. Смотри, она уже ждет меня.
– Ты спятил!
– Доверься мне. Я сделаю это даром и ничего не попрошу взамен.
– Она мертва. Убирайся!
– Мы все мертвы. Действуй, посей свое семя. А если ты этого не сделаешь, я посею мое.
– Вали отсюда!
– Подвинься, Макбет, я влезу на нее, прямо как Дуфф – на Мередит…
Второй кинжал вонзился Сейтону прямо в рот, но Сейтон стиснул зубы, ухватился за рукоятку, выдернул кинжал и протянул его Макбету, высунув кровавый, рассеченный надвое язык.
– Есть новости по радио? – послышался голос Сейтона. Макбет вздрогнул и проснулся.
– Нет, пока ничего, – Макбет провел рукой по лицу и, потянувшись к радиоприемнику, прибавил громкости, – до восхода еще двадцать минут.
Он посмотрел на белую полосу порошка на карманном зеркальце. И на собственное лицо, рассеченное полоской порошка, словно шрамом.
– Мы и правда убьем мальчишку? – крикнул Олафсон.
– Да, Олафсон! – прокричал в ответ Сейтон. – Мы же мужчины, а не бабы.
– Но… а потом что? У нас не останется никаких рычагов воздействия.
– И что с того, Олафсон? – рассмеялся Сейтон.
– Нам нечего бояться, – ответил Макбет.
– Почему это? А, шеф?
– Кто женщиной рожден, тот мне не страшен. Геката обещал, что я останусь комиссаром, пока Берта Бирнам за мной не приедет. Про Гекату много всякого болтают, но слово он держит – это точно. Тортелл пойдет на попятную, будь спокоен. – Макбет посмотрел на Каси. Тот молча сидел возле столба и смотрел перед собой. – Как там обстановка, Сейтон?
– Возле Берты собирается народ. Полиция и гражданские. Кое-кто с автоматом, остальные с ружьями и пистолетами. Если ничего другого у них нету, то это все ерунда.
– Там есть кто-нибудь в сером плаще?
– В сером плаще? Нет.
– Что у тебя, Олафсон?
– Тут таких тоже нету, шеф.
Однако Макбет знал – они там. И они охраняют его.
– Сейтон, ты слышал про Тифона?
– Нет. Это еще кто?
– Один древний грек. Мне Леди про него рассказывала, а я потом нашел всю историю. Богиня утренней зари, Эос, похитила молодого парня и сделала его своим любовником. Парня этого звали Тифон. Эос попросила самого главного, Зевса, дать Тифону вечную жизнь, как у нее. Сам Тифон об этом не просил, его осчастливили насильно. Вот только вечную молодость богиня забыла для него попросить. Понимаешь?